Не вижу причин, по которым ты не можешь это сделать еще раз. Тем более за достойное вознаграждение.
Я замираю.
– Что?!
Его злые слова словно вскрывают ту рану, которую я давно считала зарубцевавшейся. Но судя по тому, как больно мне становится, это не так.
Дамир морщится и повторяет:
– Говорю: я заплатил за твою игру немалую сумму. Пора начинать ее отрабатывать.
Я хочу сказать ему, что я про другое, хочу вернуть его к словам о моем якобы притворстве, но Дамир не дает мне этого сделать. Он наклоняется к моему уху и шепотом приказывает:
– Улыбнись.
Я выдавливаю из себя искусственную улыбку, а Дамир, как будто этого ему показалось недостаточно, разворачивает меня к себе и проводит кончиками пальцев по моей щеке. У него горячие руки. Всегда такими были. А у меня наоборот холодные, и Дамир часто дразнил меня ледышкой.
В той, в прошлой жизни.
А в этой он с фальшивой заботливостью спрашивает: – Устала? – и убирает выбившуюся из прически прядь волос мне за ухо.
От этого знакомого, давно забытого касания меня сотрясает дрожь.
– Н-нет, – выдавливаю я.
– Правильный ответ, моя дорогая невеста, – сообщает Дамир, а затем, словно ничего не случилось, одаряет меня своей расслабленной, идеальной улыбкой и разворачивается к кому-то из гостей.
Я цепляю с подноса официанта бокал шампанского, но не пью его, а стискиваю в дрожащих пальцах. Просто чтобы было чем занять руки.
На сцену у дальней стены зала подают свет, туда поднимается ведущий, и начинается официальная часть презентации.
И, конечно, Дамир это замечает.
– Ты трясешься, – недовольно говорит он мне на ухо. – Замерзла?
– Наверное. Да. Не знаю.
Он отбирает у меня бокал с шампанским, где не убавилось ни на один глоток, а потом обхватывает мою ледяную руку своими ладонями, как всегда делал раньше, когда я мерзла. Его руки широкие и горячие.
На миг это кажется абсолютным счастьем, но тут же к горлу подкатывает тошнота.
Я молча высвобождаю свою ладонь, и тут, к счастью, раздаются аплодисменты.
Презентация закончилась.
Когда мы выходим из зала, я чувствую, что меня немного отпускает. И даже дышать становится легче, несмотря на то, что Дамир идет рядом, а его парфюм – острый, древесный, пьянящий – забивает мои легкие.
– Я тебя правда любила тогда, – негромко говорю я, когда мы оказываемся у лимузина.