Финита ля трагедия

 – Оказывается, этот симулянт ничем и не болел! Он просто не хотел ходить в садик и вот что придумал. Стащил у своей матери французскую несмываемую губную помаду и нарисовал на лице пятна. А мы-то хороши – не разобрались и устроили панику… Участковый врач, девчонка вроде тебя, сама ничего не поняла, назначила анализы и общее обследование… Хорошо, я вчера заметила красные пятна у него на подушке, что-то заподозрила и устроила ему допрос с пристрастием. Угрожала ему самым страшным – обещала выключить телевизор. Навсегда.

Понимаю, что это слишком жестоко, но положение безвыходное… Он, конечно, держался, как партизан, но я нашла помаду в кузове игрушечного грузовика. Под грузом неопровержимых улик паршивец во всем сознался.

– Ну до чего способная молодежь! – восхитилась Тося.

– Ладно, – Татьяна Зосимовна решительно придвинула расписание, – что тут у тебя творится?

– Ужас, – честно призналась Тося, – сумасшедший дом! Конференция монстров! Самое главное, никак не пристроить Варвару Симеоновну. Она говорит, что ей дует…

– Меньше слушай старую грымзу.

Если ей дует – переведи в двести вторую аудиторию, рядом с лабораторией термических исследований. Там такая жара, что никто, кроме нее, все равно не согласится…

Татьяна Зосимовна вооружилась красным карандашом и в пять минут перекроила расписание.

В дверь негромко постучали.

– Войдите, Павел Петрович! – проговорила Татьяна Зосимовна, не поднимая головы от бумаг.

– Откуда вы знаете, что это профессор Соколов? – изумленно прошептала Тося.

– По стуку.

Он у нас один такой деликатный.

Действительно, в кабинет вошел Павел Петрович.

– О, Татьяна Зосимовна, вы на боевом посту! Поздравляю. Ну, что там у меня сегодня? Где я принимаю?

– А у вас сегодня ничего, – Татьяна Зосимовна подняла на него глаза, – последние хвосты по вашему предмету вчера приняла Сударушкина. Так что вы совершенно свободны.

Обрадованный Павел Петрович покинул деканат и поспешил на улицу, где в машине его дожидалась Надежда Николаевна. Однако на том месте, где он поставил машину, ее не было.

Павел Петрович растерянно огляделся по сторонам. Он не мог ничего перепутать, именно здесь он припарковал «Опель» сына, рядом с цветущим кустом персидской сирени. Куст был на месте, но ни «Опеля», ни Надежды не наблюдалось.

Проводив взглядом Павла, Надежда Николаевна откинулась на сиденье и огляделась по сторонам. Возле института было немноголюдно – большинство студентов уже закрыли сессию и сейчас отдыхали или зарабатывали на отдых.