По выработанной годами привычке заперла дверь, пару раз дёрнув за ручку, проверив надёжность запора, и наконец бегло осмотрелась. Кровать, стол, кресло, шкаф, пуфик и комод. Ни штор, ни ковра, ни милых статуэток и прочих безделушек, которые придают уют любому помещению. Но я действительно так устала, что желания выяснять, куда всё делось, у меня не было. Практически на ощупь (почему-то электричества в доме тоже не было) добралась до ванной и наскоро смыла с лица дорожную пыль, мимолётом отметив причину запаха плесени — протекающая труба, отчего стена у раковины и пол были мокрые и в слизи.
Разбудил меня истошный крик молочника, с грохотом катившего ёмкости, полные, с его слов «свежего молока, жирных сливок и нежного масла», и ослепительные, настойчивые лучи оклендского солнца, по которому я, как оказалось, очень скучала.
В Линвурде солнце было нечастым гостем, местные всем приезжим рассказывали, что красавицу Айдал не пропускает ревнивец Слутер, поэтому старатели прорубают в горе дыру, чтобы невеста наконец встретилась с любимым Каасом.
— Молоко! — снова разнёсся по улице молодой и протяжный крик, окончательно развеяв моё сонливое состояние.
— Чтоб тебя, — сердито буркнула, рывком принимая вертикальное положение, — почему до сих пор не запретили этот кошмар! Большой портовый город, респектабельный район…"
"Ворча, я сползла с кровати и осмотрелась. Комната при свете дня выглядела ещё хуже, чем ночью. Пыль была везде, даже на покрывале, на котором я так беспечно спала. Грязные стены серые, выцветшие от времени обои, лохмы паутины в углах и ажурно спускающиеся с люстры и шкафа.
Спасаясь бегством от упрямцев в ванной, я, наморщив нос и стараясь не дышать, быстро привела себя в порядок. Вернувшись в покои, вытащила помятый костюм, переоделась и, вспомнив презрительное лицо тётушки, постаралась придать своим волосам более или менее пристойный вид, но безуспешно.