И еще одно заботило Евгения Леонардовича: он был уверен, что дети наследуют характерологические особенности родителей даже в том случае, когда их воспитывают другие люди. Он видел тому множество примеров, когда изучал особенности личности преступников. Но даже если Вадик и не унаследовал от отца способность к предательству, личностных особенностей матери было более чем достаточно, чтобы усомниться в его пригодности к работе над Программой. Но разве можно говорить об этом с Шепелем? Он столько души вложил в мальчишку, так усердно занимался его воспитанием…
Можно было бы пойти навстречу, конечно, но не хочется создавать прецедент, ведь до сих пор ни один сотрудник Фонда не «устраивал» сюда своего родственника.
- Ну хорошо, - сдался он. - Ты говорил, у нас с Нового года открываются две новые вакансии? Давай на одну возьмем твоего парня, а вторую придержим, пока идет проверка Каменской. Договорились?
- Спасибо, Евгений Леонардович.
Ионову показалось, что в глазах Шепеля появились слезы, и он снисходительно улыбнулся.
- Скажи Вадику, пусть напишет реферат по проблеме…
Ионов задумался над тем, какую бы тему реферата предложить Димкиному сыну.
- Евгений Леонардович, - вывел его из задумчивости голос Шепеля, - есть еще одна проблема. Я не могу от вас скрывать, это было бы нечестно.
- Что еще? - нахмурился Ионов.
- Нам урезали обещанное дополнительное финансирование, это стало известно вчера вечером. Мы сможем ввести только одну дополнительную должность.
- Как - одну?! Только одну?
- Только одну.
- Тогда и говорить не о чем, - решительно отрезал Ионов. - Это должность для Каменской.
- А если подойдет?
- Тогда ее назначат. Я не понимаю, что тут можно обсуждать.
- Евгений Леонардович, если вы не согласитесь назначить Вадика, Кира от меня уйдет. Она вчера так и сказала, и я точно знаю, что это не пустые слова. Она уйдет. И как мне тогда жить?
- А если Программа пойдет прахом, как жить мне? Ты об этом подумал? И тебе, кстати, тоже.