У немедленно подскочившего официанта он попросил двойной эспрессо и минералку с газом.
- Ну, сынок, рассказывай, - ласково проговорил следователь, и Настя в очередной раз удивилась его способности менять тон. Только что он разговаривал сердито, был недовольным и ворчливым, а тут в мгновение ока превратился в заботливого дядюшку, опекающего убитого горем племянника.
- Мне сегодня сообщили, что убит мой источник. Теперь вы понимаете, что идет атака конкретно на меня, лично на меня. Сначала убили Милу, теперь моего человека.
- Ну так это в корне меняет ситуацию, - оживился Давыдов. - Теперь легче будет. По какому делу с тобой работал этот источник? Среди фигурантов мы убийцу-то и отыщем. Или заказчика.
- В том-то и дело, что я с этим источником уже давно не работаю. В учетах он числится, но я с ним уже больше года не контактирую. Наркоман, мозги совсем дырявые стали, как такому доверять?
- Но раньше-то работал? Паша, это же очевидно: тебе мстят за какое-то дело, в работе над которым ты использовал этого парня.
- Щеколдин. Федор Иванович, Щеколдин - мелкая дрянь, ни в одной по-настоящему крупной разработке я его не использовал, не тот у него уровень. Те люди, на которых он давал мне информацию, не могут мне мстить спустя столько времени и так жестоко. Все они - безмозглая рвань, низовые распространители, они ни одного крупного дилера ни по имени не знают, ни в лицо.
- Не могут, не могут, - проворчал Давыдов. - Много ты понимаешь, кто чего может, а кто не может, Ведь убили же? Убили. Значит, надо понять, за что.
- Да не за что, а для чего, - разозлился Седов. - Как же вы не понимаете? Это не месть, это устрашение. И теперь это совершенно очевидно.
- Да мне-то один черт, - миролюбиво улыбнулся следователь, - что месть, что устрашение.