Чтобы людей сохранить, их кое-где на должности в патрульно-постовую службу перевели, состав-то сержантский, так что они не только в престижности, но и в зарплате потеряли, а как что не так, сразу: я вообще милиционер роты ППС и не обязан… Вот хоть бы глазком одним глянуть на того деятеля, который это устроил. Морду бить, конечно, не стал бы, а просто ради интереса посмотрел бы, может, у него голова какая-то особенная, заточенная специально под то, чтобы преступления плохо раскрывались.
- Нет, участковый.
- Молодец, хороший парень. А место, которое вместо сортира? Тоже он?
- Тоже.
- Снова хороший парень. Позвоню его начальству, скажу, чтоб поощрили за помощь следствию. Кстати, человек, которого я в университет послал, уже отзвонился. Как и ожидалось, никакого Канунникова там в преподавателях не числится.
- А вы Седову-то сказали?
- Насчет того, что Канунников - любовник его жены? Нет, пока не сказал.
- Почему?
- А не к спеху. Ну скажу я - и что? Расстроится человек. Он и так чуть живой от переживаний, бабу свою мертвой нашел, думаешь, легко ему? А тут еще такая новость… Погожу пока. Тем более мать Канунникова - не тот свидетель, на показания которого можно опираться, не проверяя Мало ли чего ей сынок наговорил? Она даже толком не знает, где он работает.
Федор Иванович легонько подтолкнул Настю к выходу из квартиры.
- Не нравится мне этот Седов. Больно гонору у него много. Оно конечно, он - потерпевший, но у меня такое ощущение, что не надо ему всего говорить.
- Почему?
- Не знаю. Не верю я ему. Я еще опознание тела проведу, а там поглядим.
- Опознание? - Настя от изумления чуть сумку не выронила.