Поверь, она больше всех остальных рада за нас.
— Вот и пусть радуется, где-нибудь на другом конце страны.
Максим никогда не станет относиться к Сашке по-другому. Я знаю это. Он и так поступил гораздо мягче, чем мог. Ради меня.
Меня переполняют эмоции к этому мужчине. Я снова обнимаю его, утыкаюсь носом в шею и шепчу:
— Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю.
— А ты моя.
И ничего слаще в этот момент быть не может. Наш дом, наша кровать. Его рука на моем тугом животе и ощущение того, что мы справились. Выплыли несмотря ни на что.
Я готова ночь напролет шептать ему о своей любви. Да что там ночь! Каждый день, всю жизнь повторять это раз за разом.
— Снова ревешь?
— Это от счастья, — я криво улыбаюсь, а он ведет пальцем по моей щеке, смазывая непослушные капли. Потом целует.
— Так лучше?
— Вроде бы. Но я не уверена.
— Не уверена? — коварно улыбается и снова накрывает мои губы своими.
— Ммм, гораздо лучше.
— Ну вот и хорошо. А теперь спать! — и бессовестно пытается отвернуться спиной ко мне.
Я аж подскакиваю:
— В смысле спать?! Какое спать?! — пихаю его в бок, — у нас вообще-то брачная ночь! Я требую любви и ласки!
Кирсанов со смехом перехватывает мои руки и прижимает их подушке:
— Ладно, уговорила.
— То-то же!
Он снова смеется, а потом опять целует. И в этот раз никаких шуток.
Я растворяюсь в нем, раз и навсегда.
Он мой, я – его. А все остальное не имеет значения.
Конец"