С разговором решила не оттягивать, тем более, что действовать надо было срочно – если вдруг мы заражены, то раннее обнаружение болячки сильно облегчит нам жизнь.
Оказавшись в своей машине, я повернулась к дочери, сидевшей рядом, на переднем пассажирском, и для начала мягко спросила…
- Хочешь поговорить, бельчонок?"
"Я называла её так раньше – в глубоком детстве, потому что дочка обожала грызть орехи. По мере взросления это ласковое прозвище ей разонравилось, поэтому я перестала его употреблять, но сейчас оно вырвалось само собой…
И Маша не возражала, что лучше всяких слов говорило о том, как она сейчас расстроена и уязвима.
Едва подняв на меня глаза, она снова их опустила и спросила тихо…
- Это очень плохо, что мне его жалко?..
Как я и ожидала, дочь пыталась нащупать свои моральные ориентиры. Понять, как сохранить отношения с обоими родителями…
- Это нормально, - ответила ей спокойно. – Он твой папа. Вы с ним навсегда связаны. Знаешь, ребёнку очень трудно разлюбить папу или маму, даже если те плохие.
- Спасибо, - отозвалась дочь, заметно прибодрившись. – С ним ведь все будет хорошо? Хуже уже не станет?
Вот оно. Надо сказать.
- Если будет слушаться врачей – не станет, - улыбнулась я. – Но есть ещё кое-что, Машуль.
- Что?..
Я не стала долго ходить вокруг да около.
- У папы обнаружили сифилис.
Ну, точнее, небольшая вероятность, что он заразил Машу. В моем случае риск был выше. Но этого уточнять я не стала.
- А если мы… заболели? – обеспокоенно нахмурилась дочь.
- Тогда очень хорошо, что мы узнали об этом сейчас. На первичной стадии все лечится гораздо легче и быстрее.
Маша замолчала, обдумывая услышанное. Я решила довести непростой разговор до конца…
- Родная, ещё один момент, о котором тебе стоит знать. Мы с папой будем делить имущество и очень часто такие дела проходят не слишком красиво. Но тебя это коснуться не должно. Речь о другом – папа тайком от нас купил себе квартиру… Оформил её на дедушку, чтобы мы не могли на неё претендовать…
Я завела об этом речь по единственной причине – Маши это касалось напрямую.