И кто-то считает, что в такой обстановке я буду тратить время на разговоры? Зря! Пусть полковник сколько угодно злится, но, придет время, и даже ему придется признать мою правоту. А там уже можно будет и нормально поговорить. Одишелидзе усмехнулся, представив, куда может вознестись его карьера, если японцы попадутся в его ловушку.
* * *Сайго вернулся в госпиталь еще вечером, но до самого утра его не оставляла тревога, что кто-то мог заметить его исчезновение. Но время шло, его рану подмышкой осмотрели точно так же, как во все дни до этого — разве что доктор, красуясь перед новой медсестрой, лично сменил повязку и поцокал языком, глядя на вновь проступившую кровь.
Сайго следил за всем этим с каменным лицом, продолжая делать вид, что не понимает по-русски. Все мысли в этот момент были во вчерашнем дне, когда он выбрался из госпиталя, чтобы найти вылечившего его полковника. Сначала Сайго хотел просто сказать спасибо и уйти к своим, но потом случайно услышал разговор Макарова с американцем. Как полковник предложил тому самому создать себе новую судьбу.
Боль с обидой пронзили сердце, но и это не смогло его сломить. В отличие от беседы двух самых обычных солдат, только сегодня вернувшихся из нового похода вместе с полковником. Русские опять разбили целый батальон, словно смеясь в лицо всей той подготовке, всем тем жертвам, на которые пришлось пойти Японии ради создания новой армии.
Для кого-то другого это могло так и остаться словами, но Сайго всегда помнил, что хоть его фамилия сейчас и пишется как Ненашигуша — четыре иероглифа, означающие «безродный», но на самом деле ему через отца достались имя и кровь семьи Такамори.
Нет, вчера он поспешил. Если и приходить к полковнику Макарову на разговор, то сначала Сайго должен сам решить, что он хочет сказать, что услышать, что предложить.