А потом полковник упал, и малейшие надежды, что 11-й стрелковый все-таки сможет сам выбраться из окружения, растаяли как дым.
— Господин полковник, 2-й батальон готов к выполнению задачи, — доложил Мелехов, когда я добрался до передних позиций. Спасибо заранее прокопанным траншеям, сделать это можно было, даже не кланяясь вражеским пулям.
— Не боитесь, Павел Анастасович? — я на мгновение промедлил с приказом. Все-таки столько солдат сегодня не вернутся живыми.
— Жду боя! — оскалился Мелехов, а потом неожиданно искренне добавил.
— Честный? — я удивился.
— Не боитесь отправить солдат в бой! Не на смерть, как некоторые, — Мелехов еле различимо тряхнул головой в сторону 11-го стрелкового. — Они, конечно, храбрецы, но… Зачем столько ждали, зачем в итоге послали так мало, почему не подготовили позиции? Раньше я чувствовал это, но не мог сформулировать. Теперь могу и поэтому говорю спасибо!
— Хорошей охоты, подполковник! — я не стал спорить и просто крепко пожал руку Мелехову.
— Действительно, хорошей охоты! — тот хохотнул, а потом пошел в первые ряды своего батальона.
Мои и так невеликие силы расползались во все стороны. Сдержим натиск, сможем собраться обратно в ближайшие пару часов — значит, еще повоюем. Если же нет, боюсь, японцы просто разобьют нас по частям. Но и выбора нет. Капитан Хорунженков и казаки работают на левом фланге по пытающемуся обойти нас Иноуэ. Японцев больше, но на марше их порядки растягиваются, а именно такие цели весь месяц бил мой летучий отряд по ту сторону Ялу.
"Пора! Музыка стала громче — трубачи и барабанщики Доронина выкладывались на полную, наполняя решимостью сжавших кулаки и зубы солдат. По спине побежали мурашки: что бы ни говорил и ни думал Мелехов, как же страшно вот так отдавать последний приказ, принимать ответственность за чужие смерти.
Повезло. Кашталинский сделал еще один ход, решив поддержать 11-й стрелковый артиллерией. Я видел, что генерал-майор пытался подтянуть больше пушек, но превратившиеся в грязь дороги убили задумку на корню. В каждую трехдюймовку впрягались по 16 человек, но даже так скорость передвижения была ничтожной.