В нашей истории после каждого крупного сражения врагу приходилось тратить немало времени, чтобы привести себя в порядок. Что, с одной стороны, делает им честь — значит, сражались на полную до последнего предела силы. С другой стороны, вот оно прямое доказательство того, что передо мной не хитрый маневр японцев, а жизненная необходимость.
— Ваше высокоблагородие, — поручик Зубцовский прибыл с левого фланга. — Световой сигнал отряду Хорунженкова передал. Они подтвердили получение: начинают медленно двигаться вслед за отходящими частями Иноуэ.
— Отдельная команда для Буденного?
— Тоже подтвердили!
Я кивнул. Хорошо: значит, одна конная сотня переходит на правый фланг и проследит за 2-й дивизией Ниси. Те вроде бы отошли и заняли позицию в устье Ялу рядом с брошенной «Императрицей Ци Си». Забавно, делают вид, что их в случае чего может прикрыть флот Того. И от кого, спрашивается, тут потребуется такая поддержка?
— И что дальше? — Афанасьев раздал команды по переносу батареи на запасную позицию и подъехал к моей ставке, которую я снова разбил на первой линии наших укреплений.
Вслед за капитаном подтянулись и подкопченные в бою Мелехов с Шереметевым.
— Почему мы не отходим? — бой закончился, и в голосе Степана Сергеевича снова начали проскальзывать снисходительные столичные нотки. — Солдаты уже сделали больше, чем от нас ждали. Больше, чем в принципе было возможно. Может, хватит рисковать их жизнями просто так?
— А вы что думаете? — я не стал отвечать, а просто посмотрел на второго подполковника.
"— Я? — Мелехов усмехнулся. — Беспокоиться за жизни — это хорошо, но я еще и слушаю, что говорят солдаты. Они ведь тоже все понимают! Достоим до вечера — победа наша. Как когда-то Кутузов выстоял под Бородино и отошел не под натиском Наполеона во время боя, а уже ночью. Потому что сам так решил.
— За нами не Москва, — напомнил Шереметев.
— Но мы все равно русские, — не согласился Мелехов. — А вам бы стоило меньше читать, что пишут всякие Толстые и Горькие про простого солдата, и больше самому с ними общаться.
— Хватит, — переход на личности был уже лишним, и я остановил спор.
Повисла тяжелая пауза, а потом Афанасьев задал самый главный вопрос:
— Так мы до полуночи или… Завтра еще один бой?
— Учитывая, что у нас кончились снаряды, — я еле заметно улыбнулся, — до полуночи… Впрочем, если кто-то из других полков решит вернуться, то появятся варианты.