Поэтому он и активно включился в работу Безобразовских концессий в Корее, и искренне поддержал императора в его готовности следовать заветам прадеда. Место, где был раз поднят русский флаг, больше он опускаться не должен.
— Полковник Макаров прибыл по вашему приказанию, — доложил старый слуга, который прошел с наместником сквозь годы и три кругосветных путешествия.
— Проводите его ко мне, — кивнул Евгений Иванович, думая, как выстроить этот разговор.
С одной стороны, Макаров заинтересовал его еще когда генерал Засулич доложил о завербованных им корейцах: умение поставить себя с малыми народами говорило бывалому путешественнику о многом.
Алексеев решил начать издалека.
— Что вы знаете о Ходынской трагедии, полковник? — спросил он, разжигая трубку и приглашая своего гостя пройти на балкон, с которого открывался вид на Ляоян.
— Коронация, больше тысячи смертей, трагедия… — осторожно ответил Макаров.
— Не стесняйтесь, говорите все, — подтолкнул его Алексеев, заинтересовавшись, испугается полковник или нет.
— Личная ошибка царя, которая принесла ему прозвище Кровавый, — его гость не испугался.
— Почему личная? — Алексеев ждал. — Раз мог царь лично предотвратить все эти смерти?
— Не мог, — согласился Макаров.
— Вот с этого я и хотел начать наш разговор, — лицо Алексеева окаменело. — Трагедия, которая унесла больше тысячи жизней в мирный праздничный день, в итоге становится предметом интриг между ветвями дома Романовых.
— Что? — Макаров задумался.
— Та версия, которую вы рассказали, продвигалась Михайловичами, потомками Александра Михайловича.
— Сына Михаила Николаевича? Младшего брата Александра II?
— Все верно, атака на Александровичей, основную ветвь семьи, попытка снести с Москвы Сергея Александровича и ослабить личные позиции Николая II, — наместник чувствовал, что Макаров с непривычки поплыл, потерявшись в именах августейшей фамилии, но ему было важно, чтобы тот сам дошел до нужной идеи.