— Еще нужны запасные клинья для палаток, пропитки и сапоги, — вмешался Хорунженков.
— Нужны, — согласился я, и интендант закивал."
"— Все положат в ваши вагоны, только вам потесниться придется. Вещи я выделю, но вот расширить сам состав никак не получится. И так грузим каждый паровоз по максимуму.
— Хорошо, только пусть печки поставят, — согласился капитан.
— А теперь обсудим медицину, — продолжил я. — Что можете предложить по ней?
— Лекарства и перевязочный материал по норме отгружены вместе со штатом для вашего нового полевого госпиталя.
— А телеги для перевозки раненых? Носилки? Может быть, какая-то техника?
После моих вопросов интендант побледнел, но в итоге мы все равно договорились. Он остался цел, а мой полк получил штатные линейки — это такие медицинские повозки для раненых, — паровую машину для стерилизации, ледяную для аптеки и даже рентген-аппарат с генератором и запасом топлива. Последний полагался только на корпус, но во 2-м Сибирском его еще ни у кого не было, так что почему бы не начать с меня.
В общем, я остался доволен. Хорунженков тоже, хотя, как бы я его ни расспрашивал «почему», он старательно уходил от ответа.
* * *Штабс-капитан уже думал, кого попросить о переводе, когда полковник Макаров его удивил. Он-то всегда считал этого тридцатилетнего балбеса тряпкой — как можно быть офицером и не добиться уважения ни от своих солдат, ни от своих женщин? Но сегодня все было как-то не так… Сначала согласие отправиться на передовую, потом угрозы интенданту! А ведь окажись на месте того кто похрабрее, и можно было бы легко доиграться до каторги.
Впрочем, не это поразило штабс-капитана, а то, что старый Макаров выбил бы из поплывшего чиновника лучший офицерский припас, да и все, но новый о себе даже не подумал.
До них, оказывается, уже успели дойти слухи, кто будет ими командовать, но вместо самодура к ним пришел человек, который раздобыл все, что нужно для работы.