Три острова — Киурито, Секито и мой Кинтеито — пока их удерживают наши солдаты, ни о каких стационарных переправах японцам и думать нечего.
— Вячеслав Григорьевич, — меня позвали в большую палатку, в которой располагался штаб Засулича, а судя по стоящим в углах самоварам, еще и офицерское собрание.
Помимо меня генерал пригласил двух подполковников: видимо, половину из тех, что пойдут в мой полк. Впрочем, почти сразу же я понял, как сильно ошибался.
— Полковник, рад вас видеть во 2-м Сибирском, — генерал, похожий на доброго дедушку с широкой бородой, попытался изобразить улыбку, но было видно, что он не очень доволен ни ситуацией, ни своим местом.
— Рад знакомству, — я кивнул новеньким, пытаясь оценить, кто мне достался.
Мелехов — крупный, кряжистый, с цепким бегающим взглядом — казался немного недовольным, но прятал это за маской ревнителя устава.
Мы закончили с приветствиями, и я тут же перешел к делу:
— Михаил Иванович, а остальные? — я ведь помнил про штат полка: штабные должности, 4 подполковника, 16 капитанов…
— 22-й стрелковый формируется последним, так что придется подождать, пока новые офицеры прибудут с пополнениями.
"Причем в довольно двусмысленной ситуации. Главнокомандующий Куропаткин отдал ему приказ стоять в обороне и в случае чего огрызаться и отходить. А наместник всего русского Дальнего Востока Алексеев, наоборот, хотел идти вперед, чтобы как можно раньше показать японцам их место и минимизировать экономические потери.
Не знаю, высказывался ли он сам об этом, но лично я молчать не собирался. Кажется, перенос во времени не очень хорошо сказался на моем характере. Скверный он стал.
— Это меньше половины от того, на что я рассчитывал, — выдал я.