— Не думал… Не думал, что будет такой хаос, — раз за разом повторял он.
— Солдаты вон регулярно занимаются упражнениями, — заметил я. — Если и вы будете своих орлов гонять, уверен, они тоже довольно быстро набьют руку. Тут ведь дело не только в скорости, — я шел мимо раненых и остановился рядом с довольным Славским. — Возьмем поручика — что вы у него нашли?
— Скользящее ранение руки, — тихо ответил один из фельдшеров.
— Требует ли оно срочного вмешательства врача?
— Нет.
— А каким вы его осмотрели?
— Первым, — фельдшер покраснел вслед за своим начальством.
— Дальше, — я подошел к еще одному раненому. — Это рядовой Семенов — что с ним?
— Мы подходили, — зачастил уже другой фельдшер. — Он тихо сидел в углу и отказался отвечать на наши вопросы. А это вообще нечестно!
— Рядовой Семенов, какие у вас были инструкции? — я повернулся к солдату.
— Сидеть молча, если не подойдут в течение десяти минут, — солдат смущенно вернул часы капитану Шульгину. — Если подойдут раньше, сказать, что рядом был взрыв, теперь тошнит и кружится голова.
— Что это? — я посмотрел на фельдшера.
— Не знаю.
— Это контузия! — рявкнул я в ответ, на мгновение задумавшись о том, что открытие большей части последствий от воздействия взрывов и оружейного огня еще впереди. Ну да что теперь делать, будем опережать время. — Ударная волна поражает головной мозг и его функции. От удара о черепную коробку возможен отек, но с этим мы ничего не сделаем. А вот помочь человеку не захлебнуться рвотой — положить его на бок в устойчивую позу с подтянутым повыше коленом — это нам уже по силам.
— Разрешите, господин полковник? — капитан Шульгин, внимательно слушавший мою речь, вытянулся, чтобы задать вопрос.
— Разрешаю.
— Почему вы говорите, что мы должны помочь тем, на кого хватит времени? Почему не всем?
— Потому что, — я вздохнул, — у нас недостаточно врачей на каждого раненого.