Как у немцев, — осторожно ответил Мелехов. — Вы же хотели прикрытие сверху.
— Будем проверять, выдержит ли это прикрытие падение снаряда сверху? — сразу предложил я.
— Не будем, — Мелехов не стал спорить дальше. Вот прям он сегодня удивляет меня в хорошем смысле слова. — Сколько нужно сделать?
— От прямого попадания тяжелой гаубицы мы все равно не защитимся, так что… — я прикинул, что мне когда-то доводилось видеть на фотографиях времен Первой Мировой. — Бревна хотя бы сантиметров двадцать положите и сверху земли пару метров.
— Хотя бы? — переспросил Мелехов.
— Именно, — кивнул я. — Если вы не хотите предавать своих солдат, помните?.. Тогда будем готовиться к сражению по-настоящему.
После этого мы еще обсудили результаты работы картографических отрядов с Шереметевым, перешли к практическим стрельбам, и я вспомнил, что во время похода думал над возможностью переделки биноклей в прицелы. Благо Засулич расщедрился, и запасы для экспериментов у меня появились. Вот только теперь, наверно, уже только завтра.
* * *Рядовой Аникин вернулся из расположения 12-го стрелкового уже под самый вечер.
— Ну как, достал? — ефрейтор Гусин встретил его прямо у палатки.
— Достал, — Аникин гордо вытащил из-под зимней шинели журнал Гвардейского экономического общества.
Гусин степенно принял добычу и начал рассматривать страницы с картинками. Несколько видов водки, тушенка, одежда — все по вполне разумным ценам, не то, что у тыловых перекупщиков. У тех даже за десять рублей порой ничего не найти, а тут, если все отделение скинется, хватит и на стол, и на новые сапоги[1].
Если, конечно, новый полковник гайки не прикрутит.
— Что думаете? — спросил Аникин, укутываясь в теплое китайское одеяло.
— Если будем делать свое дело, не прикрутит, — Гусин только плечами пожал.
— Мне он тоже показался нормальным, — Якуб поправил угольки под котелком с чаем.
"— Кто бы еще кому набил, — отозвался молодой Ивась, которому в глубине души нравилась спесивость и какая-то барская гордость наглого поляка из соседнего взвода.
— Никто никому ничего не набьет, — успокоил всех Гусин. — И лично я считаю, что те, кто сбежал от боя, получили по заслугам.