* * *Ян Гамильтон неожиданно почувствовал, что его жизнь повисла на волоске. Почти как тогда, когда их отряд в Южной Африке попал в засаду буров, и его спасло только чудо. А сейчас…
— Семен, — неожиданно русский полковник, буравивший их взглядом убийцы, позвал одного из своих казаков. — Выдели людей, чтобы присмотреть за нашими гостями.
И все. Оставил и ушел, словно ничего необычного не случилось. Ни разбитая почти без потерь японская рота, ни захваченные иностранцы.
— Странный он… — Макартур в отличие от британца не знал русского и так ничего и не понял.
— Он ведь думал, убить нас или нет, — а вот писатель оказался проницательнее. — Но разве это нормально?
— Нормально, — Макартур нахмурился, но почти сразу улыбнулся. — Мы же сейчас на стороне желтых, так что я бы на его месте тоже рассмотрел этот вариант. Тем более, когда рядом только свои, а возиться с нами — это лишние проблемы.
— Но почему тогда он передумал? — покачал головой Лондон. — Разве что… Он же сказал, что отпустит нас после Ялу.
Гамильтон хотел сначала поспорить, но потом все встало на свои места.
Здесь и сейчас русские не хотят, чтобы информация ушла к врагам, а после Ялу готовы отпустить их на все четыре стороны. То есть этот полковник считает, что русские победят… Нет, даже такой сорвиголова должен понимать соотношение сил.
И если сам он мог бы и промолчать ради дела, то американцы точно не будут сдерживаться.
— Возможно, — заговорил Гамильтон, — полковник еще и не доживет до Ялу.
— А что тут сложного? — удивился Лондон. — Он же победил, пора отступать."
"— Ха! — Макартур хрипло расхохотался.
— Вы думаете, он решится атаковать Согён?
— А почему нет? Отряд капитана Акари уничтожен, все остальные крупные силы генерала Куроки уже ушли на север. Думаете, несколько разрозненных взводов, усиленных ветеранами и морскими командами, смогут его остановить?
— Но ведь он этого не знает! — не согласился Лондон.