Какие-то странные изогнутые линии, словно вспышки молний и изуродованные ветви деревьев. Они брали свое начало на правом плече, а потом ползли по всей спине до самых бедер.
Причем, если судить по цвету, эта татуировка все время дополнялась. И в последний раз, кажется, совсем недавно. Вот на тех черных линиях на правом боку еще осталась небольшая краснота и припухлость.
Прикрывшись платьем, я схватила чистую одежду и отправилась в душ. Все тело приятно ныло и немного саднило, что совсем не удивительно после прошедшей ночи.
Контрастный душ помог прийти в себя и настроиться на новый день. А еще страшно захотелось есть.
Я отправилась на кухню, где неожиданно натолкнулась на госпожу Бланк.
– Доброе утро, – широко улыбнулась женщина, которая выглядела сегодня просто шикарно в светлых брючках и легкой белой блузке с крупными цветами нежных пастельных оттенков.
– Доброе, – отозвалась я и неожиданно смутилась.
Откуда-то возникло странное чувство, что она знает о том, что было между мной и Стэном этой ночью.
– А я вам завтрак приготовила, – поворачиваясь к плите, произнесла она, пока я нерешительно топталась в проеме, теребя веревочку домашних штанов.
– Спасибо.
– Стэн еще спит?
– Да, – тихо отозвалась я, проходя вперед и присаживаясь за стол.
– Вот и отлично. Сон ему полезен. Вечно куда-то спешит, торопится. Надо и отдых себе устроить, – отозвалась женщина, быстро собирая мне завтрак. – Сегодня такой чудесный день обещают. Теплый, солнечный. Съездили бы куда-нибудь.
– Возможно, – уклончиво ответила я.
– А ты не стесняйся, настаивай. Стэн он такой… трудоголик. Хотя мне кажется, что он тебе не откажет, – неожиданно произнесла она, поставив передо мной тарелку с творогом, щедро приправленным сметаной, сухофруктами и ореховой смесью.
– Почему вы так считаете?
– Он тебя любит, поэтому и не откажет.
Я лишь тихо хмыкнула.
Какие мы хорошие актеры, если все вокруг принимают нас за влюбленную пару. Мои родители, родственники, соседи, госпожа Бланк.
Мои сомнения не укрылись от нее.
Женщина поставила передо мной большую кружку с ароматным чаем и присела напротив.
– Что, вредничает?
– Кто? – размешивая творог, спросила я, пытаясь заставить себя поесть."
"– Стэн, конечно. Он еще тот негодник. Упрямый и упертый. Редко признается в чувствах, да? Так ты не переживай, он всегда такой скрытный. Броню на себя нацепил и чувства все спрятал.