Слезы высохли довольно быстро, стоило только осознать свои чувства и понять, что я готова бороться за любовь. Тем более что это не просто слова.
Я была уверена, что Стэн думает иначе, а своим разрывом лишь пытается оградить меня от своей болезни. Решил, что без него мне будет лучше. Но я-то думала иначе. В конце концов, неконтролируемый дар – это еще не приговор. Есть способы блокировки, лечения, помощи. И я готова была сидеть рядом с ним и помогать. Я на все готова ради него.
Для начала решила дождаться выписки из больницы.
"Ровно через четыре дня Даг с родителями доставили меня в квартиру. Они, конечно, настаивали на том, чтобы я пожила дома, но я отказалась. Усиленная забота мне сейчас была не нужна.
– Послушайте, со мной все хорошо. Ожога больше нет, боли тоже, чувствительность вернулась. Я отлично хожу, говорю и работаю двумя руками. Лишняя опека мне не нужна.
– Полторы недели мало для выздоровления. Особенно после того, что произошло, – настаивала мама. – Доктор Марси…
– Уверена, что мне нужна тишина и покой, – отозвалась я.
– Кэрри…
– И на звонки буду отвечать сразу.
– Мам, – вмешался Даг. – Кэрри права. Ты своей опекой сведешь ее с ума.
– Это кого я сводила? – возмутилась она. – Что за глупости? Вот так вот… о родной матери! Оказывается, я их с ума свожу.
Как бы то ни было, мне удалось отстоять возможность пожить в своей квартире совершенно одной.
– Прости, – со вздохом призналась Конни, постучав в дверь. – Меня заставили. Пустишь на пару часиков? Я пришла не просто так, а с подарками.
В одной ее руке была бутылка вина, в другой – корзина с фруктами.
– Заходи, – улыбнулась я, открывая пошире дверь. – Тебя я всегда рада видеть.
Мы до самой ночи сидели у меня, пили вино, заедая фруктами и сыром, обсуждая мужчин и нашу сложную жизнь.
– И что ты теперь будешь делать? – осторожно спросила кузина, крутя в руке пузатый бокал, в котором плескалось красное вино.
Мы удобно расположились на мягком диване в окружении множества подушек, поджав ноги под себя.
– Не знаю.
– Уверена, что с Бесфортом все?
Пришлось напоминать себе, что Конни знает другую правду, отличную от моей.
– Нет, не уверена, – отозвалась я.