– Я имею право знать правду.
– Правду? Какую правду? – беззлобно огрызнулся Стэн и неожиданно быстро произнес, словно боялся остановиться даже на мгновение: – Что я люблю тебя? Что сам не знаю, когда стремление задеть вредную заучку, младшую сестру лучшего друга сменилось желанием видеть, слышать, наблюдать, дышать одним воздухом? Когда восемнадцатилетний подросток чувствовал себя извращенцем, просыпаясь от весьма откровенных и пикантных снов, в главной роли которых была тринадцатилетняя девчонка? Что я сам себя ненавидел, когда смотрел на тебя? Ты была, есть и всегда останешься тем недостижимым призом, который мне никогда не получить.
– Стэн, я…
Ничего не видела, не замечала, даже представить не могла.
– Знаешь, я ненавидел Патрика и одновременно был ему благодарен. Пока ты была с ним и смотрела ему в рот, исполняя все желания, ты была в безопасности. От меня. Я ведь с самого начала знал, что мы не пара. Я сын наркоманов, ты примерная девочка. Да и как я мог что-то сделать, не обидев твоих родителей? Они же меня спасли тогда и все годы спасали.
Он замолчал, с трудом переводя дыхание.
– А потом… первая потеря контроля. Вспышка, которая оставила ожог на руке мамы и едва не прикончила Фергюса Бесфорта, который решил, что имеет право меня бить… А мне еще казалось, что хуже быть не может. Оказалось, может."
"– Мне жаль, Стэн, – прошептала я, с трудом подавив желание коснуться его, утешить, снять боль, терзающую не только его тело, но и душу.
– Потом они умерли, и через неделю или две меня нашел господин Эймур, который и рассказал правду о моем отце.
– Мало, – призналась я тихо.
– О да, мало. Я сделал все, чтобы мы с тобой пересекались как можно реже.
– Я ведь ни о чем не подозревала, Стэн. Даже не догадывалась, – отозвалась я, стирая льющиеся по щекам слезы.
– Очень хорошо, – довольно улыбнулся он. – Значит, я все сделал правильно.