Повозка обладала упругими рессорами, которые смягчали ход повозки и тем самым должны были сделать длительное путешествие не таким утомительным. Ну и конечно же раскладные сиденья, на стоянках трансформирующиеся в спальные места. Оставалось напихать сюда кучу всевозможных перин, подушек и тюфяков, а так же позаботиться о том, чем в дороге топить ту самую печь.
Софи несколько растеряла свою храбрость, когда увидела, в каких условиях придётся кочевать длительное время переезда. Однако, это было лучшее, что можно было придумать.
"До сих пор не понимаю, как мы успели всё сделать к моменту формирования и отбытия каравана, но от всей этой суеты и суматохи сборов я устала, как мне тогда казалось, больше, чем от предстоящего путешествия. Русские держали обещание компенсировать затраты на дорогу, в том числе и для мастеров, которых я везла с собой. Им предоставили крытые кибитки.
Как там у Пушкина?
“Обоз обычный, три кибитки
Везут домашние пожитки,
Кастрюльки, стулья, сундуки,
Варенье в банках, тюфяки,
Перины, клетки с петухами,
Горшки, тазы et cetera,
Ну, много всякого добра.
Поднялся шум, прощальный плач:
Ведут на двор осьмнадцать кляч,
В возок боярский их впрягают,
Горой кибитки нагружают…”
Очень красочное описание всего этого сумасшедшего бедлама. Только наш караван, как вы понимаете тремя кибитками не ограничивался.
Наконец, под координацией кнутов, гиканья и матюгов руководителей процессии, вся эта махина потянулась к тракту, растянувшись, как мне кажется, не меньше, чем на километр. Ну или это у меня, как говорят, от страха глаза велики стали.
Куда подевался наш тонкоусый пудреный барончик – не знаю. Теоретически, он тоже должен был находиться где-то в обозе, однако, нежный обольститель в нашем поле зрения не появлялся. Видимо опасался нарочито проявленного напора Софи.
Граф же Апраксин периодически подъезжал к нашему дормезу, чтобы удостовериться, что у нас всё в порядке.Забота его была деликатна и ненавязчива.