Чтобы заглушить голос совести, выедающий его изнутри. Нужен ему, как награда за покаяние.
Но разве он заслужил эту награду?
Дея почувствовала, как ее пальцы сами собой крепче сжимают рукоять седжака.
— Давай, — маг опустил голову и подставил ей шею.
Ту самую, что она обнимала этой ночью.
Его волосы рассыпались, закрывая лицо.
Дрожь напряжения пробежала по руке девушки от самых пальцев к плечу. Мышцы сжал болезненный спазм.
Всего лишь одно движение, один взмах — и эльфийская сталь войдет в эту шею. Разве это не то, чего она хочет? Причинить ему боль, отомстить, сделать так, чтобы он мучился.
Но разве месть принесет ей покой?
— Ну же! — Это была не просьба. В голосе Йеванна вдруг зазвучала сталь. — Сделай это!
— Не могу, — выдохнула она одними губами. — Не хочу…
— Ты должна, Дея! — он схватил ее руки. Они показались ему ледяными. — Должна! Дай волю гневу, накажи меня, ведь ты этого хочешь!
— Ты… не знаешь, чего я хочу…"
"Каждое слово давалось с трудом.
Но что она?
Взгляд уперся в затылок супруга.
Он живет с этим уже столько лет…
Вот почему при первой их встрече в Рузанне он сказал, что лучше бы она дала ему умереть.
Ведь лучше смерть и покой, чем жизнь с осознанием того, что ты виновен в смерти родных своей суженой.
Да, не он их убил. Но он привел их к гибели. Он стал тем, кто разрушил ее семью. Слепым и бездушным исполнителем чужой воли. Карающей дланью.
Не выдержав, она закрыла глаза.
Под сердцем болело. Узор на шее пульсировал, напоминая, что они с Йеванном связаны, и эту связь невозможно разорвать.
Под плотно сжатыми веками запекло от непролитых слез. Бессмысленный шум в голове вдруг сменил перезвон колокольчиков. И тихий знакомый голос прошелестел:
«Ты исцеляешь тела, а я дарую тебе силу исцелять души.
Дея вздрогнула, будто выдернутая из сна. Ее пальцы разжались. В мертвенной тишине оглушительно звякнул кинжал.
— Дея?
Йеванн вскинул голову. Его глаза лихорадочно блестели, взгляд блуждал.
— Я не стану этого делать, — прошептала она. — Я не могу причинить тебе боль, но могу облегчить ту, что есть.