— Только не выходи из детской, пока меня нет, — напомнила Дея. — Не оставляй его одного и лучше запри дверь на замок.
— Чего-то боитесь? — поинтересовался Йеванн, пропуская ее в открытые двери.
Дея бросила взгляд на тайхов, что нетерпеливо гарцевали возле кареты.
— Меня настораживает такое количество вооруженных людей, — призналась она.
— Это ради вашей же безопасности. Иначе новая встреча с посланником Альдарика может оказаться последней.
Девушка недоверчиво хмыкнула:
— И поэтому служанки в доме носят кинжалы под платьем?
Йеванн нахмурился:
— Кинжалы?
— Да.
— Хорошо. Я выясню это. Но вам стоит забыть свои тревоги хотя бы на час. Дом хорошо охраняется, вашему сыну ничего не грозит.
Он распахнул перед ней дверцу кареты.
— Прошу, миледи.
* * *Ожерелье давило, мешало дышать. Дее хотелось сорвать его с шеи, освободиться. Она чувствовала кипящую в нем странную чужеродную магию, что ласкалась к ней, будто котенок. Пробовала дотянуться до ауры языками темного пламени.
Но она не стала перечить Йеванну. Она придумала способ получше. В голове снова и снова прокручивался жаркий, сбивчивый шепот Катарины:
«Люди говорят, что у демонов нет души, но это неправда! Душа у них есть! Просто спит, пока демон не встретит суженую. Дакши — судьба, так они это называют. И вы, миледи, дакши сэра Йеванна! Вы можете делать с ним что угодно! Приказать ему что угодно! Он не сможет вам отказать, потому что вы — его судьба, а с судьбой невозможно спорить!»
Дея помнила, как ухватила горничную за плечо:
— Откуда ты это взяла?
— Тайхи на кухне! Я пришла согреть Ноэлю молока, а они даже не обратили на меня внимания.
— Стоп! Хочешь сказать, что они здесь не для того, чтобы защитить нас от даранхов?
Тогда слова Катарины звучали как бред.
Управлять темным магом, да еще полудемоном?
Венарий ввел для дознавателей особую клятву. Давший ее не мог нарушить приказ или предать корону. Иначе его ждала быстрая и мучительная смерть.
Но демоны это не люди. У них нет хозяев! Их невозможно связать человеческими клятвами и подчинить. Они никому не служат!
Но теперь, сидя в карете, что неслась по дороге в сгущающиеся сумерки, Дея уже не была так в этом уверена.