Вытравить из ее памяти воспоминания обо всех мужчинах, что держали ее в своих руках. Заставить забыть обо всех обетах и клятвах, которые она давала другим.
Он ласкал ее губами и языком, словно смаковал спелый плод. Обстоятельно. Неторопливо. Знал, что она не может сопротивляться. И не собирался ее отпускать, пока не насытится.
Слишком долго он ждал. Слишком мучительным было это ожидание…
Нетерпеливые мужские ладони пробрались под подол. Скользнули вверх по стройным ногам, задирая его до самого пояса.
Йеванн сместился вниз.
— Нет! — вскрикнула Дея, понимая, что он собирается сделать.
Распахнула ресницы. Ее глаза в страхе расширились.
— Да! — удовлетворенно заявил темный.
И коснулся ее там, где не смел касаться первый супруг. Властно. Настойчиво.
Глядя ей прямо в глаза.
Против воли Дея почувствовала нарастающий жар. Он вспыхнул в глубине ее лона, затопил низ живота, разлился по венам, делая тело мягким, податливым.
— Безжалостный зверь! Демон! — застонала отчаянно.
— Ты даже не представляешь, насколько права. Я заставлю тебя кричать от страсти и просить еще и еще.
— Никогда!
— Уже очень скоро.
Он продолжил ласкать ее, погружая пальцы во влажную плоть. Заставляя вздрагивать и стонать всякий раз, когда задевал особо чувствительное местечко.
Дея металась, кусала губы. Она ненавидела и его, и себя. Ее тело дрожало от страсти, которой она не знала.
Из горла вырывались жалобные призывные стоны, глаза лихорадочно блестели, тело требовало разрядки. Но Йеванн не позволял.
Он мучил ее, то подводя к самому пику, то низвергая на дно.
Дея не знала, как долго продолжалась сладкая пытка. Она потеряла счет времени. Ее стоны перешли в хриплые крики, тело покрылось потом, волосы разметались. Ее ломало от желания. Она плыла, как в бреду.
В какой-то миг перед блуждающим взором показалось мужское лицо с плотно сомкнутыми губами и горящими глазами.
— Пожалуйста… пожалуйста… — пролепетала она, уже сама не понимая, о чем просит.
— Скажи, что хочешь меня, — прохрипел он, склоняясь над ней.
В затуманенном мозгу мелькнула какая-то мысль.
— Нет, никогда, — простонала Дея, хватаясь за нее как за соломинку.
Лицо исчезло.
Одуряющее дыхание коснулось ее воспаленной плоти. Она ощутила жадное прикосновение его языка и закричала, выгибаясь всем телом.