— А ещё ты мне теперь не доверяешь, — повернулась я к нему.
— Да, и это тоже. Ты скрыла от меня беременность. Ты сама дала повод в тебе сомневаться. Как тебе теперь верить? Мне будет спокойнее, если ребёнок родится в семье.
— Да, я не права была, — сухо ответила я. — Нельзя было скрывать. Ты имеешь право знать. Но итог всё равно был бы одинаковый — ты оставил бы меня здесь.
— Да, — кивнул Тихомиров. — Потому что я не хочу, чтобы ты питалась чем попало и рожала ребёнка в маленькую двухкомнатную квартиру.
Нелегко признавать свои ошибки.
— Я думаю о судьбе детей, а не о себе только. Хочу, чтобы они имели и маму, и папу. Полную семью.
— Не всегда так получается, — посмотрела я в карие глаза. — И ничего, живут же люди и раздельно.
— Да, но мне этого мало.
Ответ, достойный Тихомирова. Нахмурилась от его тона."
"— Пойми, Вера, — уже мягче повёл свою мысль Игорь. — Я тоже хочу жить вместе со своими детьми. Я не хочу быть просто воскресным папой. Мне хочется видеть, как они растут, как Богдан пойдёт в школу, как малыш сделает свой первый шаг, впервые поест кашу и назовёт тебя мамой.
Его слова затронули мою душу. Как не могла держать оборону, но всё равно проникалась ими.
— Ты помнишь… Я уже потерял своего ребёнка. Не дай Бог никому это пережить. И теперь я очень хочу, чтобы мои дети были рядом со мной. Разве это преступление?
— Нет, конечно, — улыбнулась я. — Это очень хорошо, Игорь. Ты замечательный отец. Но что делать с тем, что мы-то с тобой не семья? Здесь мне плохо. В этом доме плохо. С тобой мне плохо.
В ответ он не стал грубить и препираться, даже глаза спрятал за ресницами, и лишь негромко ответил:
— Понимаю. Я виноват. Во многом.
— Я устала быть куклой. Твоей забавой. Я ведь не игрушка, я — живой человек. А ты как обращаешься со мной? Как с вещью. А мне это больно. Я же ничего не прошу у тебя. Просто уважения. Но судя по всему, от тебя я его не заслуживаю.
Слова, давно рвавшиеся наружу и царапающие душу все эти месяцы, наконец, выплеснулись.