— Вынес? — она скептично посмотрела на моё тело. — Не похоже, что ты можешь это сделать.
Мои челюсти непроизвольно сжались.
Показывать силу нельзя.
Но испытывать это унижение — ещё хуже.
— Ты чего так напрягся? — снисходительно улыбнулась она. — Верю я тебе, верю, — и добила усмешкой.
Ненавижу снисходительность к себе.
Особенно от красивых женщин.
Я вскочил с места и рывком подхватил целительницу на руки, пока она ещё не успела ничего сообразить. Она замерла в моих руках, как кролик перед удавом.
— Внешность бывает обманчива, — спокойно произнёс я, пристально смотря ей в глаза.
— Людмила, — тихо ответила она, трепеща ресницами. Её лицо покрыл румянец. — Покровская.
— Я запомню.
— А у тебя Дар, проснулся, да? Ты из Яровых? — она искала причину моей силы.
— Моё имя — Руслан Северский. И нет, раскрытие Дара только впереди.
— Северский, — кажется, она забыла как дышать. По её глазам я понял, что она знает эту фамилию. — Поставишь меня на место, пожалуйста?
Я хмыкнул и аккуратно поставил.
— И давно ты такой… сильный?
— Сколько себя помню.
— Глава клана знает?
— Он знает всё.
Люда кивнула. — Твоя правда, — она плавно прикоснулась к коже возле ожогов. — Северский… я слышала, что ты рос отдельно от остальных аристократов рода.
Перед глазами у меня непроизвольно появилась череда картинок: деревушка в лесу; ровесники-простолюдины; строгий, но добрый учитель.
— Верно, — подтвердил я.
— Тогда тебе наверное не объяснили, что благородных девушек не допускается трогать, когда тебе вздумается, — сказала она с улыбкой. Её румянец был только ярче.
Тебе же понравилось…
Вот аристократы. Вечно у них проблемы с выражением чувств и мнимой порядочностью.
Притом знай они КТО Я такой НА САМОМ ДЕЛЕ, то с радостью отдали бы мне любых своих женщин. Эти двойные стандарты работали всегда.
Потому что власть и сила — вот, на что они ориентировались на самом деле.
— Мы никому не расскажем, — невозмутимо сказал я, чувствуя что исцеляется последний ожог.
Люда хихикнула. — Иди уже, Руслан Северский. И постарайся впредь не сражаться с мантикорой голыми руками.
— Боишься, что больше на них не окажешься?
Она тут же вспыхнула красным.
— Господин Северский! Не заходите за рамки приличий!
Ещё и уши покраснели.
— Хорошо, — мягко ответил я.