И письмо.
'В Новосибирске Вас ждёт не только князь Белокрылов. Инспектор Гардич получил ограниченное разрешение на Ваше задержание. Появитесь в городе — будете схвачены. А завтра Вам вынесут вердикт.
Князь Евгений не поможет. А я — могу. Приезжайте, моё предложение будет Вам интересно.
Сообщать князю Евгению об этом письме и произошедшем на посту бесполезно. Он ничего не сможет мне сделать. А вот вы потеряете уникальный шанс возвысить свой род и принести пользу Империи.
Я буду ждать вас до полуночи. Безопасность гарантирую.
Письмо сгорит через минуту после того, как вы его развернули. Так что запомните адрес хорошенько'.
Что за…
Подошли двое других жандармов. Но они ничего не говорили. Молча преградили путь в Новосибирск.
Зато оставили поворот налево. Как раз туда, где и располагался написанный в письме адрес.
Отправляться неизвестно куда, неизвестно зачем?
Это могла быть обыкновенная засада. От тех же Морозовых или «Тихого Дома». Но первые бы не стали этого делать без разрешения князя Евгения.
Вот только смысла в моей ликвидации для них не было.
Скорее, я был им нужен живым. И на их стороне.
— Что делаем? — обернулся на меня Степан, нервно поглядывая на жандармов.
— Вели остальным разворачиваться и подождать нас в ближайшей забегаловке, — хмуро сказал я. — А мы с тобой сейчас поедем налево.
— А это… не опасно?
— Неизвестность всегда опасна, — ответил я.
И раз о том, что они собираются меня захватить, знал автор письма, значит, он либо был Дубровским, что вообще абсурдно, либо знал гораздо больше, чем я пока представлял.
Он точно не простой человек.
А уйти я всегда смогу. «Северный Ход» при мне. Ещё и Степана вытащу и уволочу, если понадобится, на руках.
Так что Степан передал мой приказ едущим за нами автомобилям.
Жандармы помахали вслед руками. Как сумасшедшие.
Брать под контроль служителей Империи — это грубое нарушение закона. За такое, насколько я помнил из памяти Руслана, полагалась как минимум смертная казнь. А то и особо жестоким методом.
Нравилось это мне не очень сильно.
Но разобраться я должен был.