С их стороны — только ранения разной степени тяжести. Пара гвардейцев Морозовых были при смерти. Но мы дали их соратникам использовать артефакты и зелья экстренной помощи.
Мы забрали их оружие.
Их артефакты.
Оставили только два автомобиля, чтобы они смогли довезти раненых.
Прохор хотел отправить их пешком. Я тоже подумывал. Но многие из них просто не дойдут. А дать им умереть или, тем более, лечить за свой счёт я их не собирался.
Пусть убираются на помятых авто. А парочку из них мы оставим себе.
Зачем им четыре машины, когда их всего одиннадцать? Я понятия не имел.
Но тем лучше!
Благо, что от падения машины почти не пострадали. Сказывалось первоклассное магическое укрепление. Отделались вмятинами.
Всего трое Морозовых могли полноценно передвигаться. Не считая Вячеслава. Они и сели за руль, убравшись из Северного Предела.
К тому времени за нами смотрела почти вся деревня. Оттуда пришло ещё мужчин тридцать! Но на битву они не успели. Отчего даже поникли.
Когда мы смотрели на уезжающих Морозовых, Прохор недовольно бурчал:
— Надо было б их похоронить, барин.
— Нет, — я покачал головой. — Они же не идиоты. Тем более, что если бы они сразу были нацелены на войну, то… мы могли бы сейчас не разговаривать.
— Отчего же, барин?
— Вячеслав силён. И думал, что это заставит меня подчиниться и отдать ему Ардамуна. Проще говоря, хотел задавить авторитетом, — я усмехнулся.
— Так что ж делать-то? Может, убили бы их, да ослабили тогда Морозовых?
— Нет, опять же! — я повернулся к Прохору. — Граф Андрей поймёт, что взять нас нахрапом не выйдет. Он получил по зубам. И теперь перед ним выбор: повысить ставки или искать компромисс. В первом случае — начнётся война. Во втором — будем разговаривать, скорее всего при посредничестве князя.
— Так что ж делать, если война⁈ — нахмурился Прохор.
— Тогда… — я сжал челюсти. — Тогда я убью Андрея Морозова. И его наследника. И следующего. И следующего. Пока они не поймут, что в случае продолжения, их клан будет уничтожен.
Потому что теперь меня не сдерживает условная принадлежность к другому клану.
Теперь Империя не ополчится на меня, если я буду делать так, как посчитаю нужным. Потому что я на своей земле. И это признают все.