Пытался понять, что я из себя представляю как глава рода. И исходя из результатов, он сложит своё впечатление и будет строить взаимоотношения в дальнейшем.
Либо он будет уважать меня.
Либо посчитает слабым. А значит — выжмет из меня всё, что можно.
Типичный хищник, притворяющийся мирным соседушкой. Волк в овечьей шкуре. Причём начал специально с такой мелочи, как спор за никому не нужный кусок земли.
Вопрос не рациональной пользы.
Но авторитета.
Лицемер.
И это было прекрасно. Чтобы я сразу мог понять, с кем имею дело.
— Можешь попробовать, — я пожал плечами, не показывая никаких чувств. — Выступим в суде. Выслушаем друг друга. Насколько я знаю, граница между нами — сплошной лес. Там нет ничего ценного. Твоё требование — это не более чем попытка меня продавить, Дубровский. И я в эти игры играть с тобой не собираюсь. Забудь о возвращении каких-то земель. Хочешь суда? Будет суд. На этом точка.
— Ты ведь его проиграешь.
— Посмотрим. У Яровых остались все документы, касающиеся разграничения. Они не откажут мне в их выдаче.
— О, значит это правда, что новый глава клана — твой друг? — он прищурился.
— Это наше с ним личное дело, — невозмутимо сказал я.
— Точно. Не туда я полез, согласен. Однако, твоё упрямство может выйти боком и тебе, и тому, что осталось от твоего рода. На тебя и так кое-кто точит свой ледяной зуб, — Дубровский усмехнулся, имея в виду Морозовых. — Зачем ругаться ещё и с нами? Уступи. Тебе эта земля всё равно не нужна. А то, что ты уступил её, никто не осудит. Ты — одиночка.
Перешёл к манипуляциям типа: «уступить — это не страшно, ты же маленький».
И вот конкретно такое обращение в моменте раскалило мои эмоции.
Какой с меня спрос⁈
Никто не осудит⁈
Глава безлюдного вольного рода⁈
Я чуть стиснул зубы, всеми силами сдерживая бурлящий внутри меня гнев. Я бы вбил Дубровского головой в стол. Но при этом я понимал, что, возможно, именно вывести меня из себя он и хотел.
Вот только я не собирался доставлять ему такого удовольствия.
Ничто не выдало моей злости. Ничто не позволило Дубровскому ощутить даже самую маленькую, но важную победу в нашем разговоре.
Зато я сразу же пошёл в контратаку, со словами:
— Ты что, живёшь только тем, что ожидают от тебя другие аристо?
— Не понял, — он чуть смутился."
"— Ты сказал, что меня не осудят. Но с чего ты взял, что ЭТО меня волнует? Ты рассуждаешь как тот, кто сам вечно оглядывается на мнение других, вместо того чтобы решать самому.