– Какой же я кретин, я думал, это будет потрясающий подарок, просто упивался мечтой о том, как ты увидишь все, что я для тебя сделал. Все эти штуки… – он поводил пальцами в воздухе, словно пытался охватить короткой фразой сразу все, – которые ты так хотела. В моей голове это был гениальный план. Вот ты приезжаешь в дом в нашу годовщину, видишь эту мебель, люстры, картины, цвета, я даже стиль запомнил, как называется, и ты так рада, в таком восторге, ходишь, смотришь все это. И тебе безумно нравится, как все здорово и гармонично получилось, что я все запомнил, приметил каждую мелочь и ничего не забыл.
– Максим, – мне захотелось прервать его, от этого рассказа мне тоже становится больно и обидно. – Я ездила в дом, пока ты был в больнице.
– А она, – Макс словно не слушал меня, подавился воздухом или словом, утопая в своих мыслях, – Злата… Она просто сотворила чудо. Собрала все мое бессвязное бормотание и все эти картинки и соединила их вместе! Ты же видела, какая красота получилась! У меня у самого дыхание перехватывало!"
"– Видела, – я присела на краешек ванны, вспоминая увиденное в доме. Он прав, интерьер получился просто потрясающим, будто сошел со страниц модного журнала.
Макс долго смотрел на меня, то ли ожидая продолжения, то ли собираясь с силами.
– Я восторгался ей, – сказал он, глядя мне в глаза, – но не как женщиной. Я влюбился в ее работу, в это произведение искусства, в это мастерство, с которым она будто читала мои мысли и угадывала твои желания. Она будто влезла в мою голову! Я мог начинать говорить, что я хочу, а она заканчивала, угадывала, чувствовала! Так… как могла до этого только ты! Ева, только ты могла всегда читать мои мысли и знать наперед любое слово! Она будто лучше всех понимала и тебя! Я словно делал этот ремонт вместе с тобой! – он тяжело дышал, будто ему не хватает воздуха, – Злата так много спрашивала о тебе, что ты любишь, чем увлекаешься, каким искусством, какую природу, какие цвета, твои привычки, твои занятия.