Отставил тарелку с ложкой на табуретку. Смотрит исподлобья глазищами своими карими. Совсем ещё ребёнок. И не подумаешь, что она самая бешеная огневичка, какую свет только видывал. Не могу удержаться.
— Ну иди ко мне, лапонька, — прошептал и обнял её.
Обхватила слабенькими лапками в ответ. Прижалась, как нежный, беззащитный котёнок.
— Свет без тебя не мил, — слышу от неё.
Вздыхаю тяжело.
Самое искреннее и самое светлое существо, что у меня есть, которого я совершенно не достоин. Уж не думал, не гадал, что в сердце мне так западёт.
Молчу в ответ, прижимаю сильнее.
Слышу суету снаружи. Лошадей примчала уйма, судя по топоту и ржанию. А я Лютика отпускать не хочу из объятий. Смотрю в сторону входа. А в дверь Морозова заходит, сразу на меня и уставившись.
— Во славу Велеса, — выдыхает. — Не соврали, живой.
Следом Василиса врывается взмыленная. Впервые вижу такой дикий взгляд, впервые вижу её в штанах походных.
— Кобель, — бросает Василиса, сдирает кольцо и Морозовой передаёт. — Отдайте ему. А мне тошно.
Разворачивается и уходит.
— Так ты ж его выкинула! — Кричу ей в след.
— Теперь уж точно выкинула! — Отгрызается и дальше уже на улице кому–то. — Чего спешила, всё у него хорошо. А что там за девка?
— Графиня Огарёва, наша Люта, — отвечает туляк из стражи.
— О! Слыхала, лучшая тульская чародейка Рубина.
Морозова смотрит с укором. Люта, наконец, отпускает меня. Отстраняюсь и я, чувствуя неловкость.
— А ты, значит, дочь Огарёвой? — Слышу от Гали в адрес подружки.
— Да, она самая. И всем сердцем вас ненавижу, — отвечает Люта угрожающе спокойно, не поворачиваясь к ней. — Но Ярославу обещала не трогать.
— Вот как? — Ухмыльнулась Галя и пошла на сближение.
— Мам, не развивай конфликт, пожалуйста, — вою.
— Нет уж, сынок, — покривилась Морозова, взяла табуретку и уселась напротив Люты в трёх шагах от её кровати.
Огарёва приняла сидячее положение и посмотрела на неё исподлобья.
— Ждёте дуэли, я готова, — шипит Люта. — Просто скажите это сами.
— Ты хоть и сильная магичка, — начала Морозова наставнически. — Но невообразимо глупая. Оттого быстро и кончишь. Однако ради сына, который в тебе души не чает, скажу, как есть.