Мама улыбнулась оранжевому огоньку, а потом перевела взгляд на меня и на Римо. Выражение ее лица, полное маниакального возбуждения, преследовало меня во многих кошмарах прошлого.
— Он исчез после того, как ты обманом заставила его помочь вам.
— Бедный мальчик. — промурлыкала она.
— Он слаб, и потерян. Он не такой, как вы или Бенедетто.
Она снова посмотрела на мерцающее пламя зажигалки, и каждая клеточка моего тела напряглась.
Я не успею добраться до Киары, даже если мама коснется пламенем ее волос или одежды.
В ее глазах снова появилось нетерпение.
— Что насчёт твоих детей и жены, Римо? Где они? — ноздри Римо раздулись. — Все знают о похищенной девушке и близнецах, которые похожи на тебя. — продолжила она. — Особенно мальчик. Вылитый ты. Испорченный твоей кровью.
Римо одарил ее широкой улыбкой, полной безумной темноты.
— Ты ведь знаешь меня, не так ли? Ты действительно думаешь, что у меня могла бы быть девушка, и при этом не убив ее?
Мать наклонила голову и закрыла крышку зажигалки.
— Ты убил ее?
— Ее и этих бесполезных детей.
Мать внимательно посмотрела на него, но по выражению лица Римо даже я поверил бы в его слова, если бы не знал, что значат для него Серафина и близнецы.
— Почему бы тебе не облить нас бензином? Таким образом, ты сможешь гарантировать, что мы не будем действовать вне очереди, и ты можешь отпустить Киару и Алессио. — осторожно сказал я.
Смех матери был девичьим, слишком высоким, слишком фальшивым.
— О, Нет, нет. Я не позволю прошлому повториться. Она останется. И ты тоже, так же долго, как и она. Ты же не хочешь, чтобы она пострадала, правда?
Я с трудом сглотнул, пытаясь подавить желание атаковать, чтобы показать боль, которую она заслужила.
— Нам нужно поторопиться. — сказал Кармайн, глядя на Римо.
Мой брат, казалось, представлял себе все способы сломить человека, стоявшего перед ним.
— Мы не знаем, предупредили ли они своих солдат. Пока они еще живы, каждый гребаный человек в городе будет следовать их команде.
Мать бросила на него возмущенный взгляд, потом вздохнула и улыбнулась нам.
— Ладно, вот как это будет, мальчики. Я хочу, чтобы вы перерезали себе вены, хорошо?
Савио усмехнулся.
Лицо Римо превратилось в маску абсолютной ярости.
— Я должен был убить тебя сразу после того, как они вырезали из тебя Адамо. Отец бы меня не остановил. Он нашел бы новую женщину, чтобы терроризировать ее.