– Мне один, тоже до Москвы, на этот скорый, место любое, я совершенно не суеверна.
Кассирша, пожилая матрона весом больше центнера, с губами кроваво-красного цвета, схватила деньги и выпихнула из-под решетки билет со словами: «Это хорошо, что ни в какую глупость не веришь! Накось седьмое место, говорят, самое счастливое».
Домой я приехала вовремя и первым делом спросила у Риты:
– Вроде Ваня работал еще с первой Глафирой, Настей Звягинцевой?
– Ага, – зевнула певица, – а чего?
– Да так просто, – вывернулась я, – думала, ему немного лет.
– Так он и правда молодой, – засмеялась Рита. – Настя-то недолго пела, она быстро ушла. Свин в нее вложился, раскрутил, а девка бац – и свильнула. Семен не растерялся и другую Глафиру приволок. Вот она больше работала и пела бы дольше, если бы порошком не увлеклась. Но что одному горе, то другому счастье. Лично я собираюсь использовать представившийся шанс на все сто! Пить не начну, колоться и нюхать дурь тоже, хочу славы и денег! Много! Без края!
Я хмыкнула и отправилась собирать шмотки для выступления.
Первый концерт сегодня предстоял в клубе «Рокко». На служебном входе роилась толпа охранников. Крепкие парни ощупали нас и велели открыть портпледы.
– Там костюмы, – удивилась я, – вы чего, ребята, в первый раз артистов видите?
– Ступай себе, – буркнул один из секьюрити, – нашлась Тина Тернер!
Следовало достойно ответить наглецу, но огромным усилием воли я сдержалась.
«Рокко» оказался паскудным местом, за кулисами не было ничего хорошего. Обшарпанный грязный коридор, темная, холодная гримерка. Впрочем, я уже хорошо поняла, что жизнь артиста имеет две стороны. Яркую, блестящую, феерическую, ту, что видят зрители. Перья, блестки, кружева, сияющие глаза, румянец, роскошные машины, украшения, бешеные заработки… в общем, не жизнь, а праздник.