Хроника гнусных времен

Такое лето в Питере случается, наверное, раз в пятьдесят лет.

– Зачем ты меня сюда приволок? – пробормотала Настя неуверенно. – Что мы тут станем делать?

– Заниматься любовью без компании твоих родственников, – ответил он и, дождавшись, когда она стыдливо покраснеет, подтолкнул к дивану, – посиди пока у фонтанчика, а я поговорю.

– Не хочу я сидеть у фонтанчика.

– Тогда постой. Там, кстати, плавают живые-рыбки. Дети в восторге.

– Я тебя убью, – прошептала она. – Ты бы меня предупредил, я бы хоть переоделась.

– Во всех ты, матушка, нарядах хороша, – провозгласил он.

Впервые в жизни ему было наплевать на то, что подумают о нем окружающие, и это странное чувство свободы было таким полным, что он готов был сам залезть в фонтан к живым рыбкам.

Влюбился ты, что ли?

Да нет. Не может быть.

– Здравствуйте, – улыбнулся ему знакомый портье, доставая ключ, – рад вас снова видеть, Кирилл Андреевич. В воскресенье утром пришел факс. Вы уже уехали.

Кирилл быстро посмотрел – факс был с работы и ничего не значил.

Он смял его и бросил в корзину.

– Я заберу машину. – Ему казалось, что с тех пор, как он уехал из отеля, прошло много лет, а не один день. – И мне нужно в бизнес-центр.

– На второй этаж, пожалуйста. Сегодня привезли ваши билеты.

Кирилл открыл длинный белый конверт. Билетов было два, и он быстро сунул их в рюкзак.

Настя за его спиной улыбалась деревянной улыбкой и старалась дышать как можно тише. Она тоже увидела эти два билета, и на миг ей стало нехорошо.

Выходит, он сразу все знал. Он знал, что она полетит с ним в Дублин, еще до того, как она согласилась.

Впрочем, она еще и не соглашалась, а билетов уже было два.

Не мог же он всерьез приглашать ее в Дублин?!

Но билетов-то два…

– Пошли, – он подхватил рюкзак и ее – тем же движением, что и рюкзак, – сначала зайдем в бизнес-центр. Или тебе нужно в номер?

– Не нужно, – пробормотала она, и он посмотрел на нее, услышав странное в ее голосе.

С ним кто-то поздоровался, и он поздоровался в ответ, сверкнув непривычной официальной улыбкой.

Он был очень на месте среди всех ковров, зеркал и тихой музыки и казался частью этого мира, знакомого ей только по фильмам. И льняная рубаха – которая там по счету? – и светлые джинсы оказались вдруг очень стильными, и рюкзак приобрел значительность, и волосы были подстрижены именно так, как надо, и все это Настю пугало.

В своем летнем костюмчике из средненького магазина она чувствовала себя замарашкой. Да еще хвост заколола вверх, потому что было жарко шее.