Кончики ее волос были совсем мокрыми и очень темными, капли падали на бледную грудь, скатывались ниже, и он просто не мог этого выносить. Она двигалась, коротко дышала, спешила, даже укусила его за ключицу и так распаляла его, что он с трудом соображал.
Почему темно? Уже ночь?
Он перехватил ее руки, ставшие слишком активными, а он не хотел, чтобы все закончилось так быстро.
– Нет, – сказала она и вырвала руки, – нет!
И снова набросилась на него.
Он очень старался контролировать ситуацию. Он даже закрыл глаза, отдаляя себя от нее, потому что понимал, что долго не протянет в эпицентре ее яростных эмоций.
Ничего не помогало. Не помогало, черт побери все на свете!..
Она толкнула его на кровать, на целинное покрывало, так поразившее его в первый раз, и рухнула сверху.
Это был даже не ураган и не шторм, а конец цивилизации.
Какие там Великие озера!…
Нет никаких Великих озер.
Есть только это мгновение, темнота в глазах и за окнами, залитыми дождем, и жар, и недоумение, и страх, что все закончится и больше не повторится или повторится, но как-то не так.
Никто и никогда не набрасывался на Кирилла только потому, что он был в мокрой рубахе.
В минуту просветления он вдруг понял, что дело не в мокрой рубахе, а в том, что она влюблена в него, и даже засмеялся от радости, и тут же забыл об этом, потому что забыл вообще обо всем.
За лимонной шторой в мокром саду упал и развалился на части гром, и вместе с ним развалился на части Кирилл или то, что было им недавно, потому что между двумя ударами сердца он перестал существовать, и осталась только буйная безудержная радость.
Со следующим ударом сердца он вернулся.
Лил дождь и налил на полу небольшую лужицу. Тянуло холодом и запахом мокрых цветов. Настя медленно дышала ему в шею.
С тех пор как они поднялись по лестнице, прошло семь минут, а вовсе не три столетия."
"Он поднял тяжелую руку – как будто чью-то чужую – и положил ее Насте на голову.
– М-м-м?.. – сонно промычала она и потянула на себя покрывало, устраиваясь спать.
– Подъем, – прошептал он, – нас ждет чай с родственниками.
– М-м-м? – опять промычала она.
– Чай, – сказал он и легонько потянул ее за волосы, – чай, миледи.
– Какой еще чай? – забормотала она недовольно. – Ты что, с ума сошел?
И вдруг вскочила, поддав головой его руку.
– Чай! – завопила она и спрыгнула с кровати. – Господи боже мой, я совсем забыла, нас же ждут пить чай!
– Об этом я и говорю, – сказал он и захохотал.