Попила или еще?
– Вообще говоря, они ни в чем не виноваты, твои родители. Просто они жили так, как им казалось лучше и проще.
– Настя, я не хочу это обсуждать. Мать сказала, чтобы я забыл номер их телефона, но это уже бывало. Если повезет, она не будет мне звонить месяца три. А потом все наладится. То есть она опять примется звонить и втолковывать про мои грязные деньги и капиталистический образ жизни.
– А сестра?
– Какая сестра?
– Которая родила.
– Я ее поздравлю. Вернусь в Москву и пришлю подарок.
– Ты думаешь, этого достаточно?
– Настя, я не поддерживаю с ними никаких отношений. Не могу. Не хочу.
– Когда ты захочешь, может быть, будет уже поздно.
– Вероятно. Или я не захочу. Ты так и будешь сидеть с ведром или можно его унести?
Она сунула ему ведро, и он вышел на балкон.
Капли гулко шлепались на крашеные доски, одна попала Кириллу на спину, и он поежился. Сад как будто вздыхал, и было совсем тепло. Утром опять придет жара. Листья легко прошелестели, и Кирилл, задрав голову, посмотрел на верхушки деревьев.
Ветер?
Снова зашелестело, и он вдруг быстро присел, оказавшись за решеткой балкона.
Внизу по дорожке кто-то шел. Сквозь листву было не рассмотреть – кто, но Кирилл слышал шаги и слышал, как падали капли с потревоженной старой сирени.
– Ты что? – шепотом спросила Настя у него за спиной.
Он приложил палец к губам:
– Там кто-то есть. Внизу. Я слышу.
– Кто-то забрался в сад? Кирилл покачал головой:
– Не знаю.
Прошелестело уже довольно далеко, и Кирилл понял, что нужно торопиться.
Он перепрыгнул через решетку, повис, перехватил руками за нижнюю перекладину балкона, качнулся раз, другой и спрыгнул в траву. Ему не хотелось, чтобы утром на песке отпечатались две его босые ступни, как буква “аз” в книге первопечатника Ивана Федорова.
Человек ушел в глубину сада, к старой калитке, которая выходила в душные густые кусты, продолжение какого-то парка.
Кто мог среди ночи забраться в сад? Воры? Даже ворам вряд ли бы хватило ума тащиться грабить дом, полный народа. А что можно украсть из сада? Лопату? Не слишком гнилое бревно, которое Кирилл собирался найти, да так и не нашел?
В траве стояли лужи, которые чавкали под ногами, и Кирилл стал пробираться осторожней.