Она говорила, что она свою дань заплатила, больше с нее никто ничего не смеет требовать.
– В каком смысле?"
"– В смысле деда. Она считала, что у нее забрали самого дорогого человека – мужа. Ты знаешь, по-моему, она его очень любила. Он умер, когда ей было двадцать девять лет. Как мне. Замуж она больше никогда не выходила, и романов у нее никаких не было. Она говорила, что эта часть жизни перестала ее интересовать, когда не стало деда.
– Он был намного старше?
– Не очень. Лет на десять.
– А Яков?
– Что Яков?
– Ты что-нибудь знаешь про его семью, про его дочь… как ее? Галя? И почему его книги оказались в шкафу твоей бабушки?
– Какие книги, Кирилл?
– Арабские.
– Я не знаю. – Настя покрутила ложкой в варенье и решительно выключила газ. – Она никогда не рассказывала ничего подобного. А почему ты стал про все это спрашивать?
– Я хочу понять, что произошло, – объяснил Кирилл терпеливо.
Настя смотрела на него растерянно.
– Господи боже мой, – выговорила она наконец, – ты бы лучше узнал, кто стукнул тебя по голове.
– Я узнаю, – пообещал Кирилл. – У тебя есть срочные дела? Если нет, подключись к Интернету, а я приду минут через двадцать.
– Я не поняла, – сказал Настя язвительно, – ты мной распоряжаешься?
– Распоряжаюсь, – согласился Кирилл, – я распоряжаюсь, а ты меня слушаешься. Кстати, ты Сергея не забыла предупредить, что это он со мной вчера напился?
– Нет, – буркнула Настя, – не забыла.
– Молодец. А про то, что меня по голове стукнули, никому не говорила?
– Не говорила.
Он поцеловал ее долгим поцелуем, который моментально напомнил им обоим, что ночь они провели совершенно бездарно, а до следующей далеко, и он ушел.
Настя накрыла варенье чистой салфеткой, чтобы не забрались мухи, и улыбнулась человеку, попавшемуся ей на пороге кухни.
Человек проводил ее глазами.
Удалось услышать только часть разговора, и эта часть показалась ему тревожной.