Далась она ему, эта девица! С чего это он так хвост распушил? Ладно бы еще хороша была, а то ведь нет ничего, только что глаза зеленые и умненькая. Или он просто устал от макак, вроде Леночки Брускиной, которые годились только для одного, простого и понятного дела, а разговаривать с ними было так же невозможно и тоскливо, как в жару пропалывать щавель на колхозном поле. И, главное, так же бессмысленно.
– Ну так что, госпожа Сотникова?
– Почему вы все время называете меня госпожой? – спросила она и улыбнулась бледной улыбкой.
Он приложил столько усилий, чтобы иметь возможность называться господином Костроминым, что, даже случайно произнесенное, это обращение доставляло ему удовольствие.
– Вы можете называть меня Кирилл, раз уж мы с вами ужинаем второй раз.
– А вы меня – Настей. Мне так проще.
– Ладно. Настя. Что вы придумали?"
"– Я должна все выяснить, – заявила она решительно, как о давно продуманном, – до конца. Я должна знать, кто убил мою бабушку и за что.
– Это проще сказать, чем сделать. Или вы наймете частного сыщика?
– Я не могу никого нанимать. Это касается моей семьи, и я не стану вмешивать в это дело посторонних. Ни в какое торжество закона я не верю. Я могу только разобраться сама.
– Все это очень красиво, – сказал Кирилл с раздражением, – но, по-моему, совершенно невозможно.
– Возможно. Я уговорила всех пожить неделю на петергофской даче. Как бы в память о бабушке и затем, чтобы разобраться с ее наследством. Ну, чтобы Сережка забрал свои книги, Владик картины, Соня бриллианты и так далее.
– Ничего вы не выясните, – сказал Кирилл.
– Почему?
– Какой номер у моей машины?
– Что?!
– Номер. Номер моей машины вы помните?
– Нет. А почему я должна помнить?
– Потому что вы рядом с ней полчаса стояли. И не запомнили? Вы же на номера смотрели и спрашивали, из Москвы я или нет?
Она молчала.
– Номер вашей “Хонды” Р468ХХ. Портфель вы кладете не на соседнее кресло, а запихиваете между сиденьями. Кстати, непонятно, как вам при этом удается ставить машину на “ручник”.