А вдруг твой Аполлон с Аполлоншей возжелали бы немедленно уединиться в “уютном гнездышке”, а тут посреди дороги ты со своим аккумулятором! Что бы ты тогда стала самой себе врать, чтобы в следующий раз опять тащиться за ним и делать вид, что все нормально и ничего такого не происходит?
– Вы из Москвы, да? – спросила она, посмотрев на номера его машины.
– Да.
Кирилл захлопнул багажник и сел за руль.
– До свидания."
"– Подождите, – вдруг быстро сказала девица, и он посмотрел с удивлением и недовольством, – не уезжайте.
– Не поеду. – Теперь он смотрел на нее во все глаза.
– Конечно, не поедете. Уже полдевятого. Выпейте со мной кофе. У меня, правда, очень плохой день. Просто ужасный. А впереди еще целый вечер, и мне совсем некуда пойти. И не с кем. Вы только не подумайте ничего такого…
– Все такое я уже подумал.
Она заправила за ухо волосы, которые и так были стиснуты заколкой туго-туго.
– Сегодня похоронили мою бабушку, – сказала она тихо.
– Поедем на моей машине, – сказал Кирилл Костромин, отказываясь верить тому, что это говорит он. – Вашей я не доверяю. Вы знаете, где здесь можно поесть?
– В переулке за Кунсткамерой есть хороший ресторан. Туда ехать всего ничего. И спасибо вам большое.
– Ничего не спасибо, – сказал он с досадой, – просто я очень голоден.
– Я поеду на своей машине, – торопливо сказала она, боясь, что он передумает, – а вы за мной. Это очень близко. За мостом сразу направо и еще раз направо.
Кирилл кивнул и сдал назад, освобождая ей место для выезда.
Куда его несет? Свободное время всегда как будто проделывает дыры в его мозгах, и все здравые мысли улетучиваются через эти дыры. Она ведь ему даже не нравится, не говоря уж о том, что он совсем ничего о ней не знает, кроме того, что у нее имеется древняя машина, Аполлон и она все время оставляет включенными фары.
Ну и что, спросил тот самый Кирилл Костромин, который был когда-то хиппи. Ничего же не происходит. Ну, поужинаешь ты с ней. Самые большие потери, которые могут быть, – это то, что тебе придется заплатить за ее ужин. Ничего, переживешь, не обеднеешь. А так сидел бы весь вечер один, как сыч или древний дед, таращился на веселых людей и курил одну сигарету за другой.