Кстати, он вылечит и искривление позвоночника! Только скажи ему.
– Ну уж нет! – засмеялся Герман. – Горбатого могила исправит!
– Ты просто не знаешь, какой он чудесный доктор! – Она выскользнула за дверь и, притворяя ее, добавила: – Я велю ему явиться немедленно!.. Только не говори про меня ни слова! Язык на замок!
Ему бы сразу побежать следом, однако, нагруженный информацией, слегка одуревший от нее и еще от сытной пищи, Шабанов в буквальном смысле тонул и соображал медленно.
И когда через полминуты, хромая на обе ноги, выбрался на крыльцо, оказалось поздно.
Упустив Агнессу, он решил отследить, откуда и на чем явится доктор, потому в дом не заходил. Дороги в этой «Швейцарии» отсутствовали полностью, значит автомобиль или даже телега, запряженная конем, полностью исключались, оставалась вода и воздушное пространство. Немного поразмыслив, вертолет он тоже отмел, поскольку за пять дней скитаний лишь единожды слышал отдаленный гул и в воздухе не видел ни одного.
Высокий, сухощавый, однако же круглолицый старик в брезентовой куртке и шляпе скорее напоминал рыбака, чем доктора, и только типичный, старенький саквояж сельского фельдшера выдавал его профессию.
– Вы куда-то уходите? – спросил он на ходу, скользнув взглядом по НАЗу.
– Нет, я ждал доктора, – Шабанов отступил в сторону.
– Почему же котомка?.
– Мне так удобно.
Он пожал плечами.
– Проходите вперед!.. Минуту, а что у вас с ногами?
– Пулевое ранение, – признался Герман. – Кости не задело…
– Мне сказали, у вас что-то с ушами!
– Ну и с ушами тоже…
Старик посадил Германа на стул, рук мыть не стал, как это делают приходящие доктора, протер тампоном – запахло, как в ветлечебнице.
– Теперь-то снимите котомку. Она вам мешает.
Противиться было бы смешно, ему не скажешь, что это корсет.