От ее действий я опешила, но всего на секунду, так как угрожающее рычание Тороса привело меня в чувства. Пес злобно скалился, не сводя с девушки ярко-синих глаз.
– Ты действительно считаешь, – начала я, успокаивающе запуская пальцы в густую шерсть собаки, – что я прощу тебя и позволю дальше работать в поместье? Ты предала меня! – повысила я голос.
Служка, сотрясаясь от воя, который раздражал, замотала головой.
– Тория Ди Таймен заставила меня…"
"– Каким же образом, интересно? – брезгливо поморщилась я, не веря ни единому слову.
Секунда, и хватка бессовестной девицы ослабла, а сама она рухнула на пол, будто разом теряя силы.
– Дверь там! – пренебрежительно махнула я рукой, желая очистить поместье от проникшей в него гадости. – Будь рядом с ней, пока она соберет свои вещи, – посмотрела я на стража, – а потом выпроводи ее за ворота.
– Слушаюсь, госпожа! – кивнул Сойер. – Шагай! – рыкнул он на вздрогнувшую служку.
– Ланочка, – всплеснула руками бабуля, – даже боюсь спрашивать, как прошел бал, – взволнованно заглядывала она в мои глаза.
Я влетела в поместье ураганом, с целью как можно скорее отыскать виновницу, и не успела ничего объяснить бабушке.
– Знаешь, – на моих губах появилась улыбка, – прекрасно!
Пожилая женщина удивленно вскинула бровь.
– Правда?
– Да! – кивнула я. – Лимар выполнил свое обещание, касаемо детей. А еще, – мои глаза хитро прищурились, – я весь вечер танцевала только с ним…
– О, небеса! – схватилась за сердце бабушка. – Вы услышали мои молитвы! Значит так! Расскажи мне все, иначе я не сомкну глаз до утра! Идем, а Инесса нам чай заварит…
52. Решительный шаг
Лимар
– Вот же змеиное отродье! – уже в который раз бабуля посыпала голову Тории бранными словами.
Она все никак не могла успокоиться после выходки пиявки Ди Тайменов, которые, поджав хвосты, трусливо покинули бальную залу под осуждающие взгляды присутствующих.
Их репутация была запятнана, а всему виной распрекрасная Тория, которую леди Лорэнсия и лорд Уоррен любили больше жизни, позволяя ей слишком многое. Именно поэтому она и выросла такой испорченной.
– Пусть теперь локти кусает! – злорадно хмыкнула моя старушка.