– Мы проиграли, – вздохнул он. – На что нам надеяться, если в борьбу вступил Аргилл?
– Ваше Величество, Аргилл – шотландец, – напомнил ему Мар. – Говорят, что он только откладывает свое участие и вашем деле, но вовсе не служит немцу.
– Нет, – печально проговорил Яков. – Слишком многое против нас. По крайней мере, я не удивлюсь, если мне не повезет. Ведь неудача преследует меня со дня рождения. Сначала сомневались, что я сын короля, а вскоре после моего появления на свет отца лишили трона. На какую удачу я могу рассчитывать сейчас?
– Ваше Величество, фортуна переменчива.
– Не моя, – бормотал он, – не моя.
Шотландские горцы проявляли нетерпение. Они спрашивали, почему их не посылают на юг. Они собрались, чтобы встретить врага, враг приближается – отчего же они медлят? И что думает король Яков? Почему он не показывается? Почему никогда не разговаривает с солдатами? И почему, когда они видят его, то он похож на человека, чье дело безнадежно?
На эти вопросы мог быть только один ответ: все происходит так потому, что дело действительно безнадежно.
Яков и его Совет решили, что при приближении армии Аргилла лучше отступить. И пока войска уходили на север, Мар и Яков подготавливали возвращение претендента во Францию.
Так знаменитый мятеж, известный как мятеж 1715 года, был подавлен чуть ли не раньше, чем начался.
Что могли сделать шотландцы, когда услышали, что их вождь отбыл во Францию? Не было смысла воевать без причины. Они вернулись в горы и спрятались там, пока события 1715 года не были забыты.
Удача, а не мастерство, принесла победу Георгу I.
Улицы Лондона приняли свой обычный вид. Якобиты по-прежнему втайне провозглашали свои тосты. Из парка исчез военный лагерь, и солдаты вернулись с севера домой."
"Эрменгарда опять чувствовала себя счастливой и открыла новые возможности для наращивания своего капитала. Георг ворчал, сам не понимая, надо ли ему радоваться или огорчаться. Его все еще мучила ностальгия по Ганноверу. Принц и принцесса Уэльские в сопровождении придворных и друзей продолжали прогулки по Меллу, болтали на жуткой смеси немецкого с французским и английским, не переставая смешить этим окружающих, и сообщали каждому, что они восхищаются Англией и англичанами.
Теперь они обрели уверенность. Яков больше не претендовал на английский престол. Принц и принцесса были даже в большей безопасности, чем прежде. Попытка прогнать их была сделана и провалилась. И это выглядело так, будто народ вынес свой приговор.