– По-моему, он растет совершенно неуправляемым, – вздохнула София Шарлотта. – Гувернеры и преподаватели не имеют над ним никакой власти.
Каролина нахмурилась, увидев свою обожаемую Софию Шарлотту такой взволнованной. Мальчик действительно вызывал тревогу. Хотя он был на несколько лет моложе ее, но уже начал обращать внимание на воспитанницу матери. Каролина вспомнила эпизод, случившийся несколько дней назад. Принц так сильно дернул ее за волосы, что она вскрикнула от боли. Ухватив за волосы, он подтянул ее к себе и попытался поцеловать.
– Рано или поздно мать попытается нас поженить, так что мне надо сначала попробовать, какая ты на вкус, – насмешливо проговорил он.
– Ты слишком дерзкий, – возмутилась Каролина.
– А ты, мадам Каролина, слишком надменная. Тебе бы надо упасть на колени и умолять меня жениться.
– Такого я не сделаю никогда. Я никого не намерена умолять… и меньше всего тебя.
– Хотел бы я знать, почему меньше всего меня? Ты должна быть очень благодарна судьбе… если когда-нибудь сумеешь заполучить меня в мужья.
– Мне жалко Пруссию.
Каролина повернулась к нему спиной и пошла по дорожке.
– Не беспокойся, мадам Каролина, – закричал ей вслед принц. – Отец никогда не позволит мне жениться на тебе. Ты никто… Полное ничтожество! Ты не подходишь для брака с королем Пруссии.
Да, этот несносный мальчик не нравился Каролине.
Теперь Каролина сидела и внимательно слушала, что мать принца говорила Готфриду Лейбницу.
– Здесь его некому дисциплинировать, – высказал свой вердикт Лейбниц. – Нет других мальчиков, равных ему. Придворные и дворяне, среди которых он проводит время, благоговеют перед ним.
– Вы думаете, Ганновер… в это время… подходящее для него место?
– Лучшее из возможных. Там он, вероятно, подружится со своим кузеном Георгом Августом и обнаружит, что не всегда можно делать, что хочешь.
– Я часто думаю о бедных детях. Они сильно скучают по матери?
– Прошло много времени с тех пор, как они видели ее.