Пусть она не обманывается, будто он хоть в малой степени заботится о ней и готов притворяться внимательным. Она должна понимать, что этот брак – сделка. Вероятно, он захочет иметь наследника. У нее уже двое своих детей, так что нет сомнения, что эта женщина плодовита. И когда она забеременеет, ему нет нужды ее видеть до тех пор, пока он не захочет иметь еще одного ребенка.
Оставшись одна, Элеонора долго стояла, уставившись на дверь. Ее трясло. Герцог показался ей таким странным. И он гораздо моложе ее, наверно, ему немногим больше двадцати.
«Что же это будет за брак?» – спросила она себя.
И сама себе ответила: «Брак, похожий на большинство других союзов, устроенных из государственных соображений». Устроенных. Удивительно, и ей, оказывается, есть что предложить в такой сделке. Если бы он не был околдован женщиной, которую считают австрийской шпионкой, разве стали бы Бранденбурги устраивать этот брак? Едва ли.
Элеоноре оставалось только плакать от унижения и отчаяния, а с годами слезы приходили все легче и легче.
Перед ней стоял горький выбор.
«В общем-то, у меня нет выбора, – подумала Элеонора. – И кроме того, это желание Бранденбургов. Но как бы я хотела, чтобы передо мной не стоял такой горький выбор! Как бы я хотела, чтобы жил мой дорогой Иоганн Фридрих!»
Никогда еще дворец маркграфов Ансбаха не казался ей таким желанным.
Пытаясь сдержать слезы, Элеонора пошла искать дочь.
* * *Увидев Софию Шарлотту, Каролина сделала реверанс.
– Ну, моя дорогая, у нас для тебя хорошая новость, – сказала курфюрстина. – Вы ей еще не говорили?
– Еще нет, – ответила Элеонора. – Я подумала, что сначала надо посоветоваться с вами.