Крамола. Книга 2

К тому же день начинался ясный, солнечный, в утреннем воздухе уже чувствовался осенний знобкий холодок, прозрачный воздух, казалось, позванивает, будто родник, и в этом чистом, прекрасном мире не могло ничего случиться дурного.

— Вернемся, Андрей Николаевич? — безнадежно попросила Юлия. — У меня плохое предчувствие…

— Это что, приказ? — хмуро спросил Андрей.

— Я не могу вам приказывать, — смутилась она. — Мне неспокойно.

Андрей не ответил. Похоже, Тауринс тоже что-то чуял, сидел все время настороже и держал в руках колодку маузера.

А может быть, просто бдительностью своей искупал вчерашний грешок. Проспал ведь, и вагон едва не увели из тупика и не прицепили к курьерскому.

— Если вам неспокойно — оставались бы дома, — зло сказал Андрей. — Или бы отправлялись к своему дядюшке, кормить животных.

Юлия обиделась, но перемогла обиду, сделала вид, что ничего не случилось. Она сняла кожаную тужурку, свернула ее аккуратно и положила на колени, сказала облегченно:

— От судьбы не уйдешь.

Андрей заметил, что из кармана тужурки торчит перламутровая рукоятка браунинга.

Он никогда не видел оружия у Юлии, и теперь не укладывалось в голове, что она может еще и владеть им, стрелять, а значит, и убивать. «А почему бы и нет? — сам себе возразил он. — Дядюшка готовил ее не для светской жизни. Еще один профессиональный революционер…»

Он достал браунинг, вынул заряженную обойму, вставил на место.

Территория, по которой они ехали, давно считалась освобожденной от колчаковцев, по всем городкам и селам установилась Советская власть, ходили по рукам новые газеты и деньги, на паровозных лбах и над козырьками фуражек краснели звезды, и красные флаги торчали над каждой деревней.

Но освобожденная ли это территория, если председатель ревтрибунала ездит по ней вооруженный до зубов да еще с эскортом бойцов? Если из-за каждого поворота можно ждать нападения, из-за каждого дерева — выстрела в спину? Судья ли он, коли ему по штату полагается телохранитель, соглядатай, а в дороге — полэскадрона охраны? Так освобожденная ли это земля? И если освобожденная, то от кого? И кто теперь на ней остался?

И можно ли ее вообще освободить, пока не наступит справедливость и не станет действовать закон совести?

Андрей засунул браунинг в карман Юлии.

И вдруг засмеялся громко, откровенно, как давно уже не смеялся.

— Вы что, Андрей Николаевич? — испуганно улыбнулась Юлия. — Что с вами?

Он помотал головой, не в силах остановиться, мол, ничего, все в порядке.