А потом вспахать землю, посеять, и к осени будут с хлебом и куделей. Бабы напрядут, наткут холста и сошьют портки да рубахи. Если хлебушек уродится — лишний свезти на ярмарку и продать. На денежки купить хотя бы одну корову, чтоб ребятишкам молока похлебать. Если же еще весь лен продать, а портки да рубахи пошить из крапивной дерюги — вон сколь крапивы наросло кругом за времена Партизанской Республики! — то, пожалуй, и на коня хватит. Лучше взять жеребую кобылу. На другой год жеребеночек будет, от коровы — теленочек.
Так мало-помалу и оживет село. Прижились ведь на земле Адам и Ева, когда исторгнуты были из рая. Тоже ведь изгнаны Господом были в чем мать родила, и на Земле тогда ни одной постройки не было, кроме пещер. У них же вон церковь сохранилась и стоит.
Так они мечтали, пока отлеживались, пережидая, когда потухнет небо и не будет страшно от его шевеления. Изредка кто-нибудь выбирался на паперть, поднимал глаза и начинал плакать. И, плача, возвращался назад, говорил, всхлипывая:
— Горит, гор-ит…
И вот когда потух небесный пурпур, люди вышли из храма и, чувствуя страшный голод, пошли к амбару Партизанской Республики.
Но там, где хранилось зерно, была лишь куча золы, приваленная огарками бревен. Ее пытались разрывать, просеивать, но хлеб сгорел дотла. Тогда люди побрели вдоль пожарища, ковыряли палками угли, отыскивая что-либо съестное или теплое — прожженную поддевку, обгоревший тулуп, горшок со щами, случайно сохранившийся в печи, прикрытой заслонкой. Некоторые пошли в лес по медуницу, черемшу и заячью капусту.
Мужики рылись среди сгоревших усадеб по другому поводу — искали топоры, лопаты, сошники от пропавших сох и вообще всякое железо. Его стаскивали в кучу и радовались каждому обручу или гвоздю.
Бывший командующий Митя Мамухин, лежа в храме под пурпурным небом, горько думал, что придется теперь временно отложить дело мировой революции, ибо разгромленное воинство пока не в силах встать в строй при полном вооружении, амуниции и воинственном духе, чтобы идти штурмовать Есаульск.
Предатели и изменники на этот раз одержали победу, но час расплаты с ними близок. Только надо, чтобы погасло небо и не слезился глаз от него, ищущий цель в прорези прицела. Пусть враги революции грабят у народа, хлеб, жрут его от пуза и жиреют; Мамухин тем временем тайно и исподволь поднимет на ноги свое воинство, оденет его, обует, найдет кой-какое оружие — его по лесам много напрятано! — и неожиданно окажется лицом к лицу с ненасытной партией продовольствия.
