Секретарь горкома Кирюк терпеть не мог неточности, поэтому при появлении начальника милиции в голосе послышалась тяжелая медь. Опять речь шла о добыче нефти, ее, как всегда, недоставало, хотя вокруг города качалки на скважинах росли как грибы. Кирюк говорил, а Чингиз, сидя в некотором отдалении от всех, заметно нервничал и по-восточному горячо, резко обрывал секретаря.
— Сам иди бери нефть! Ведром черпай, графином, бутылкой, раз качалка не дает! Кому больше надо — того зови помогать.
Уже минуло три года, как на Есаульском куполе прекратился самоизлив.
Говорили уже в открытую: Чингиза, этого нефтяного «короля», снимут и отправят на пенсию, если он не сделает прироста добычи.
И «король» нервничал.
— Дай ядерный заряд — подниму нефть! — резал он на упреки Кирюка. — Один бомба на один мегатонна!"
"— Это вы, Чингиз Азизович, сами доставайте, — отвечал секретарь. — Неужели вы не можете достать паршивого ядерного заряда?
— Могу достать! Сто мегатонн дают! Двести дают!
— Так в чем дело, Чингиз Азизович?
— Убери город! Уберешь город — дадут!
— Получим добро из Москвы — уберем, — заверил секретарь.
— Сегодня, сейчас дай ядерный заряд! — потребовал Чингиз.
Николай обернулся к Чингизу и неожиданно через стекло увидел Светлану с Андрюшкой. Забывшись, потянулся к окну, едва сдерживая восторг, замахал руками, глядел и наглядеться не мог!
— Товарищ Березин? — жестковато окликнул Кирюк.
Сквозь его медный голос вдруг прорезался тоненький серебряный звон. Кажется, зазвонил телефон у секретаря на столе. Аппарат был точно такой же, как у Николая на квартире, — Чингиз, похоже, чувствовал скорый конец своей беспредельной власти и одаривал теперь тех, кого раньше держал в кулаке. Мгновением позже Николай понял, что это не телефонный звонок: трубка с аппарата была снята, чтобы не беспокоили во время совещания.