'Тарас хоть Ленина увидел, — про себя усмехнулся Андрей. — А я — что? Я-то — что?!»
Он поправил ремни портупеи, поддернул фуражку и спустился к автомобилю. Шиловский молча глянул на свои часы — видно, ждал! И открыл дверцу:
— Прошу, Андрей Николаевич.
В этой вежливости Березин уловил недовольство. Он сел в автомобиль и увидел рядом с шофером Юлию. Она была в красной косынке, веселая и независимая.
— Здравствуйте, — сказал Андрей, изучая ее лицо: сказала или нет своему дядюшке? Не понял, не определил…
— С моей племянницей вы знакомы, — деловито напомнил Шиловский.
— Что ты, дядя! — засмеялась она. — Это ты его обидел — не приехал.
— Почему же он так рано ушел? — спросил Шиловский, глядя на Андрея с хитрецой. — Или молодые люди за время революции совсем разучились проводить время?"
"Андрея бросало то в жар, то в холод. «Знает? — с тревогой думал он; и в ту же секунду радовался: — Не знает! Знает… Не знает…»
— Ушел потому, что ты, дядюшка, не дал пропуска Андрею Николаевичу, — выговорила Шиловскому племянница.
— Простите, Андрей Николаевич! — серьезно повинился Шиловский. — Да разве все упомнишь?.. Все исправим, а вы, Тауринс, сегодня свободны. Охранять буду я.
Ожидавший возле автомобиля Тауринс козырнул и меланхолично потащился в гостиницу.
— Не хмурьтесь, друг мой! — подбодрил Шиловский, усаживаясь удобнее. — Нам в ваши годы жилось тяжело, а что вам-то нынче хмуриться? Вы, батенька, вступили на путь счастливой жизни.
«Вот как? — про себя удивился Андрей, рассматривая Юлию. — Даже племянницы своей не пожалел для меня…»
— Ну, сегодня до делопроизводства еще далеко, — продолжал благодушно Шиловский.
— Конечно, дядя! — засмеялась она. — Я приготовлю щуку со свежей зеленью и чесноком. Андрей Николаевич, вы любите щуку с чесноком?
— Мне все равно, — проронил Андрей. — Спасибо.
Густым каштановым волосам Юлии было тесно под треугольничком косынки, и, выбившись, они рассыпались по плечам, по легкому летнему ситцу.