— Вот сколько ненависти против тебя накопилось в крестьянских сердцах!
— Товарищ Мамухин, я вас не о том спросил, — невозмутимо заметил «студент». — Спросил я вас о дальнейших планах вашей революционной борьбы. В мужественной и героической войне вы взяли город Есаульск. Ну, а дальше что делать? Куда вы поведете ваших преданных и храбрых богатырей? Есть ли у вас реальный план?
Мамухин насупился. Пергаменщиков спрашивал как раз о том, над чем бился уж много ночей комендант Есаульска. Ну, верно, взял город, а дальше? Красноярск штурмовать? На Енисейск поворачивать? Сил не хватит.
Однако тайных дум своих комендант не выдал ни видом, ни голосом, сказав с подозрительным прищуром:
— Выведывать планы — дело шпионское. Ты уж не лазутчик ли, часом? Не от Колчака ли посланный?
— У меня мандат имеется, — невозмутимо заявил Пергаменщиков. — А вот дальнейших планов и руководства к действию у вас нет, дорогой товарищ Мамухин.
— Есть у меня и планы, и действие! — рубанул комендант. — Только тебе хрен скажу!
— Ну если есть, то казни меня, — согласился Пергаменщиков и стал разматывать с шеи шарф. — Я тебе тогда не нужен, и зря меня послали сюда. Действуй по плану. Да здравствует мировая революция!
Он был готов умереть, и посыльный Мамухина уже водил винтовочным стволом по его фигуре, выцеливая то голову, то грудь."
"— Не стрелять! — предупредил комендант и спустился с крыльца. — Казнить всегда успеем.
— Я разрешаю без суда, — позволил Пергаменщиков. — Я смерти не боюсь.
В эту секунду грохнул выстрел. Все всполошились, завертели головами и увидели Леньку-Ангела на крыше штаба. Ленька перезаряжал берданку. Не успел Мамухин слова сказать, как с крыши громыхнуло еще раз. Пуля взъерошила волосы на непокрытой голове Пергаменщикова и вспорола снег за его спиной.
— Ленька! Запорю, гаденыш! — крикнул комендант и погрозил кулаком. — Не смей!
Ленька-Ангел зарядил берданку и выстрелил.
— Батя! — заорал Ленька. — Погоди, батя! Я тебя счас освобожу! Всех освобожу!
Он пальнул еще раз, и под шумок, пользуясь неразберихой, ударил из винтовки рыжий посыльный — сын Анисима. Бил почти в упор, но пуля лишь резанула сугроб за левым плечом «студента».
— Стойте, сволочи! — заорал Мамухин. — Приказываю не стрелять!
Голос его потонул в сдвоенном треске выстрелов, пули кромсали снег.