— Через полтора, — посоветовал Матвеев. — Я на всякий случай зайду к соседу, через огород которого вы пойдете, отвлеку, скажем так, его внимание.
— Вот за это спасибо.
— Не за что. Видели бы, что здесь вытворял Калач со своими полицаями при поддержке эсэсовцев. Мы тут готовы были к черту сгинуть, лишь бы наказать этих мразей. Надеюсь, за этим вы и пришли.
Шелестов промолчал. Хозяин дома и гости выпили чаю. Час прошел незаметно.
В 20.00 к соседу ушел Матвеев. Через полчаса его жена вывела визитеров в огород.
Поселок они действительно прошли без проблем. Темнота сыграла им на руку. Пришлось прятаться только однажды, уже у самой реки. По Восточной улице мимо обувной фабрики прошел бронетранспортер роты охраны. В десантном отсеке сидели четверо солдат. Они смотрели на поселок.
В 21.10 группа Шелестова и партизан зашли в сад подворья Рогозы.
— Дальше ты, Гриша, но аккуратно, — сказал майор Зайцеву. — Постучи, покажи себя, назовись, напомни о детстве в Готлинске.
Вскоре вся группа была в доме. Рогоза, как ни странно, через столько лет узнал друга детства, предложил офицерам перекусить.
— Только, товарищи, не обессудьте, продуктов в обрез, — сказал он.
— У нас своя провизия имеется, да и перекусили мы, — ответил Шелестов.
— Тогда говорите, с чем пришли. Не спрашиваю, кто вы, все равно не скажете. Мне вполне достаточно, что от товарища Горбаня.
— Добро, Ефим, слушай, что надо сделать, причем как можно быстрее, возможно, прямо сейчас.
— Слушаю."
"— Сделать надо вот что… — говорил Шелестов недолго.
Рогоза не успел выкурить немецкую сигарету, выслушал майора, задумался ненадолго, потом проговорил:
— Зайца, так звали Гришу в детстве, определю в хату слева от своей. Она напротив той, где Калач с командиром роты СС держал, а потом убил семью евреев из Гороша. У них саквояж был, потом Калач привез чемодан какой-то. Тогда-то, видать, и погибла семья Годмана. Вытащили у них все ценности и отправили на тот свет.